Внезапно чья-то рука схватила меня за запястье и заставила обернуться. Я успела лишь мельком увидеть Блейка с обнаженной грудью и в одних боксерах, прежде чем почувствовала его губы на своих.

Какого чёрта он делает?

Мой разум взревел, когда он крепче прижал меня к себе. Его губы были тёплыми и солёными; я не хотела этого знать. Я не хотела целоваться с Блейком, но он продолжал крепко прижимать меня к своему телу, пытаясь проникнуть языком в мой рот.

Я снова попыталась оттолкнуть его, увернуться, но в этот момент он обхватил мою голову рукой, вовлекая в поцелуй ещё глубже.

Тогда я укусила его. Если не прекратит, я буду кусать его, пока не остановится. Блейк даже не вздрогнул, похоже, только возбудился ещё больше.

Я не сдавалась и замолотила кулаками по его груди, но нанесла лишь три удара, а затем… я покорилась.

Я ответила на поцелуй, и наши языки заиграли так, как должны были играть последние триста лет.

Поцелуй был жёстким, быстрым, сумасшедшим и диким — воплощение всего, о чём я только могла мечтать.

Мои руки запутались в его волосах. Он пах изумительно, будто спекшиеся на солнце полевые цветы с нотками мускуса и жженого дуба.

Его рука жёстко и настойчиво заскользила вниз по моим бедрам, и мои ноги оторвались от земли, когда он подхватил меня и закинул мои ноги себе на талию. Я сильно ударилась спиной о стену, но не хотела останавливаться. Я хотела этого и в то же время не хотела — странное чувство, которое не могла объяснить, — но не могла перестать целовать его и желала большего.

Я застонала, когда его губы оторвались от моих и потянулись к шее. Его язык был тёплым, а поцелуи смешивались с мягким посасыванием. Мои глаза закрылись, и я больше не могла их открыть, когда мурашки побежали по всему телу. Ощущения были удивительные, и с моих губ сорвался ещё один тихий стон. Мой рот нашёл его огромное плечо, и я мягко царапнула его кожу зубами. Мой разум был одурманен мыслями — мыслями, которые не были моими собственными, чего я совершенно не могла понять.

И вдруг он остановился, словно был околдован, а теперь морок развеялся. Он часто задышал мне в ухо, а затем фыркнул. Отступив на шаг, он отпустил меня и весь сгорбился, продолжая фыркать.

Гнев охватил меня, и я закусила губу. Он был так жесток.

— Мне все равно, этого никогда не было. Убирайся из моей комнаты! — закричала я со слезами гнева на глазах. — Ненавижу тебя.

Он поднял руку в защитном жесте.

— Дело… не… в этом, — сказал он сквозь хрипы. — Что-то не так.

У меня было чувство, будто меня снова бросили в бассейн.

— Что ты имеешь в виду? — еле слышно пролепетала я.

Кровь хлынула из его носа, и Блейк вытер её рукой.

Я не могла отвести глаз от его окровавленной ладони. Сердце бешено колотилось. И тут из уголков глаз тоже потекла кровь.

Я завизжала:

— Блейк, что происходит?

Он рухнул на пол, из ушей струилась кровь. Она пропитала мой роскошный кремовый ковер, и я впала в состояние шока и отрицания. Я кинулась на пол рядом с Блейком. Он что-то булькнул, кровь хлынула изо рта, и он испустил вздох. Глаза закрылись, и больше он не вдыхал. Моя рука потянулась к его шее, чтобы нащупать пульс, — ничего. Я припала головой к груди — сердце не билось.

— Очнись, — сказала я и пару раз ударила его по щеке. Ноль реакции.

Я резко выпрямила спину, запустив дрожащие руки в спутанные, влажные волосы. Не знала никаких приемов реанимации, но видела, как это делается и попробовала. Ничего. Его сердце должно было забиться, но ничего не происходило. Каждый раз, когда я касалась его рта губами, ощущала вкус крови, но не обращала внимания. Я должна заставить его дышать.

Я продолжала надавливать ему на грудь, а в голове крутились слова, брошенные Арианной в кафетерии в день после смерти Люциана.

Я словно яд.

По моим щекам покатились слёзы, и я вновь припала ухом к его груди.

Нет, не может быть.

Я сдалась и просто уселась напротив его безжизненного тела, прислонившись спиной к кровати.

Нет, нет, нет! Я убила Блейка.

Не в состоянии больше контролировать мысли, тело действовало само по себе. Я оказалась перед шкафом, хватала одежду и бросала ее в сумку. Потом натянула джинсы и надела кроссовки. На мне оказалась спортивная куртка, я натянула капюшон на голову и повесила сумку через плечо. Действия не сочетались с рыданиями, которые срывались с губ.

Посмотрела на безжизненное тело Блейка. В последний раз пощупала пульс и ничего не обнаружила, у меня вырвался крик агонии. Я убила Рубикона. Совет непременно отыграется на мне за это, их никогда не волновала моя королевская кровь, они только и ждали, когда облажаюсь. А это, это была огромная ошибка.

Я позвонила Сэмми — ничего, пыталась связаться с Бекки — то же самое. Даже звонила Изабель, сэру Роберту и Констанс. Никто не отозвался.

Чувство беспомощности затопило меня.

Обещала себе, что никогда больше не буду убегать, но бегство — единственное, в чём я была хороша. Я с этим выросла. И не могла остаться сейчас.