Обойдя старую почищенную скамеечку, поставленную на лыжи, Эмма обратила внимание на кучу дырок в ней и множество протянутых в отверстия ремешков, завязанных узлом. Ещё немного — и могло создаться впечатление, что сани висят в паутине.

— А это что?

— Это упряжь.

— А мы не запутаемся в куче этих верёвочек?

Мужчины вопросительно посмотрели на гуингмов, а те, вместо того, чтобы поддержать то, что сами насоветовали, с недоумением смотрели на брошенные в снег ремешки.

Вышедшая на улицу помощница оценила сани с упряжью, посмотрела на растерянных хозяев и, вздохнув, пообещала принести все необходимое, чтобы оседлать лошадь.

— Мы не «лошадь»! — принялись возмущаться Гром с Грозой, перекидываясь между собой фразами об ограниченности сознания человеческого населения.

— И про кнут спрошу, — пообещала женщина.

Ужин прошёл весело. Все насмешки достались гуингмам и подслушанным у них рассуждениям о жизни. Потом незаметно уснул набегавшийся за день Жар, а Хлад увлёкся плетением ремешка. Ему понравилось что-то делать своими руками, и Эмма пообещала прикупить в городе разных тоненьких книжечек-брошюр, в которых рассказывают, как сделать инкубатор или лоток для размножения рыб, как содержать деревянные полы чистыми или правильно остричь овцу. Их разнообразие было так велико, что она не сомневалась, что найдёт Хладу что-нибудь по душе.

Прибрав со стола, Эмма задержалась на кухне, чтобы посмотреть, не надо ли закупать продукты, и совсем не удивилась, когда её сзади обнял Ратмир. Он весь вечер не спускал с неё глаз, и она надеялась, что он любуется ею.

— Я всё время скучаю по тебе, — шепнул он в ухо, — знаю, что ты в доме, вижу в окно, как ты работаешь, и хочу быть ближе.

— Вот так? — разворачиваясь и обнимая его в ответ, спросила, подставляя губы.

— Ещё ближе, — до боли притягивая к себе, — не хочу, чтобы между мною и моим счастьем было хоть какое-то расстояние!

Подхватывая и приподнимая Эмму так, чтобы они смотрели глаза в глаза, он говорил о том, что чувствует, и следил за её реакцией.

— Я испытываю потребность касаться тебя, видеть, знать, о чём ты думаешь. Это наслаждение и мука. Оказывается, я ненасытен и мне хочется всё больше твоих знаков внимания, чтобы ты всегда думала обо мне! Я ловлю себя на том, что готов всячески добиваться этого, забывая обо всём на свете!

— Всё наладится. Мы вместе научимся делиться чувствами, дорожить друг другом и не отстраняться от деловой жизни. Романтике непросто уживаться с ответственностью, — обхватив его лицо ладонями, она чуть сжала ему щёки, чтобы губы приобрели форму трубочки, и смачно поцеловала.

Эмме не нравилось, что Ратмир пытается думать и переживать обо всём сразу. Она немного удивлялась силе его чувств и сожалела, что этот шквал эмоций он испытывает впервые. Мимо него прошло всё то, что ощущают мальчики, юноши, молодые мужчины… и не обязательно всё должно было быть завязано на женщинах. Сейчас упущенное обрушилось на него, ошеломляя силой и новизной, круша прошлые дозированные впечатления, и он интуитивно искал поддержки и хорошо, что у неё.

Удобнее обхватив Ратмира за шею и улыбаясь в ответ на его растерянный вид после шутливого поцелуя, она открыто посмотрела на мужчину, стараясь найти слова, которые помогли бы ему справиться с сомнениями:

— Ты не одинок в своей зависимости. Я точно так же ревностно желаю, чтобы ты думал только обо мне и ищу способы привлечь твоё внимание. Мы уязвимы друг перед другом, потому что открыты.

— Эмма, ты самое лучшее, что было и есть в моей жизни! Ты стала для меня больше, чем Дар Небес. Ты владеешь моим сердцем, умом, душою, ты мой ориентир на выбранном пути… Чтобы я ни делал, я всегда думаю о тебе! И если бы ты знала, как мне страшно оставлять тебя здесь. Обстановка неспокойная и, быть может, ты всё же укроешься за стенами замка?

— В замок?! Ты опять? Нет.

— Эмма! — укоризненно посмотрел на неё, поглаживая по спине так же, как она поступала с Жаром, если малыш волновался.

— Я же ни слова не сказала против охраны! Надо, чтобы охраняли? Пожалуйста! Я не мешаю сторожам, сижу на попе ровно, но ты всё же хочешь загнать меня куда подальше?

— Милая, в любой момент в пограничных городах может начаться кровопролитие, а этот дом слишком близок к городу, и ты знаешь, что я хочу собрать здесь всех альф. Это опасно…

— Не пойду, не поеду, ни за что! Мы с тобой ещё даже не спали, а ты меня уже в логово прячешь!

— Эмма, сюда прибегут более сотни вожаков! Они разные, и не все…

— Они разные, и на каждого злодея найдётся десяток порядочных оборотней, что встанут на твою сторону и не будут отыгрываться на мне за свои обиды. А если кто-то задумает навредить исподтишка, то у меня есть охрана.

— Эмма, я буду думать только о тебе, и не смогу…

— Ха! Тогда я сама объясню всем, какая ныне складывается обстановка!