Мужчина развернулся, сунул руки в карманы и, ничего не видя вокруг, побрёл «на автомате» к метро…

Когда он вновь оказался на платформе «Хлебниково», то вместо ведущей на дачу дорожки свернул к находящемуся поблизости магазинчику. Спиртное, насколько он помнил, продавалось там круглосуточно…

Суббота. 15 декабря 2012 г.

— Давай, лопай свою таблетку. И не отлынивай! Тебе сегодня ещё пахать и пахать.

Михаил Дмитриевич стоял у стола и внимательно следил за тем, чтобы Синицын, действительно, проглотил всё, что ему прописал «виртуальный нарколог» из интернета.

Вообще, Смирнов даже представить не мог, что столкнётся с подобной проблемой.

Приехав вчера на дачу, он обнаружил профессора в совершенно невменяемом состоянии. Доктор наук выглядел, как бревно, вёл себя, как бревно, и, видимо, ощущал себя этим самым бревном, причём, проспиртованным насквозь, от торца до торца.

На любые попытки растормошить его он отвечал лишь невнятным мычанием и слабо выраженным желанием опрокинуть очередную стопку.

Судя по количеству пустых бутылок, набрался он основательно и, похоже, готовился откинуть коньки в любую секунду. Вывести его из этого состояния оказалось непросто. За сутки Михаил Дмитриевич перепробовал массу способов, как научных, так и чисто народных, включая поливание холодной водой и приём внутрь «гомеопатических» доз нашатырного спирта. Более-менее приемлемых результатов удалось добиться только к утру, когда клиент начал хотя бы соображать, кто он и где находится…

Окончательно доктор наук протрезвел где-то в районе обеда.

— Ну, и что это было? — хмуро поинтересовался Смирнов, указывая на сваленные в углу винные и пивные бутылки. — Ладно бы водки нажрался или коньяка, а то, понимаешь, какую-то бормотуху лакал, как последний бомжара.

— Я не бомжара, — набычился Шурик.

— А кто? Светило российской науки, внезапно забывшее, как решаются квадратные уравнения?

— Ничего я, блин, не забыл. Просто… — профессор махнул рукой и отвернулся от «фээсбэшника».

— Что просто?

Учёный молчал.

— На. Выпей, — Михаил Дмитриевич налил в стакан минеральной воды и протянул Синицыну. — А теперь рассказывай, — приказал он, когда приятель вернул ему опустевшую ёмкость…

Рассказ длился почти полчаса.

Похоже, профессору просто хотелось выговориться.

Смирнов его не торопил и не останавливал.

А когда тот закончил, поднялся и медленно прошёлся по кухне.

— Ты уверен, что она умерла?

Шура, чуть помедлив, кивнул.

— Считаешь, второй раз она написала правду?

Ещё кивок.

— Думаешь, её убили?

Учёный опять наклонил голову.

— Тот телефон… это твой старый?

— Да, — разлепил губы профессор. — Новый я не использовал и в мыло входил через VPN. Так что не беспокойся, до нас они не доберутся, — подбавил он в голос сарказма.

Смирнов его тона не принял.

— А вот этого не надо. Я думаю сейчас не только о безопасности.

— А о чём же тогда, если не о ней? — криво усмехнулся Синицын.

— О том, что у тебя есть единственный вариант, — Михаил Дмитриевич остановился и, чуть прищурившись, посмотрел на профессора. — Я помню, ты говорил, что в случае успешного эксперимента временные потоки сольются? Так?

— Ну… так. Да.

— Так вот. Если это произойдёт, твоя Лариса, скорее всего, будет жива. Ведь во второй реальности, той, где Андрей, никто не будет за нами следить, никто не будет пытаться выведать наши секреты, поскольку их просто не будет, и всё, что случилось здесь, окажется лишь отголоском нашей собственной памяти, того, что только могло быть, но никогда не было. Я думаю именно так, а теперь… хм… Теперь попробуй меня опровергнуть.

Синицын вздохнул.

— Ты говоришь ерунду, но опровергать тебя я не буду. Не потому что согласен, а потому что мне тоже хочется в это верить. И ещё. Даже если ты прав, мне это не поможет.

— Почему?

— Потому что вторая Лара будет совсем другой. Наша встреча здесь была абсолютно случайной. Вероятность не больше одной десятимиллионной. Поэтому там… — учёный неопределенно покрутил пальцами и скосил глаза в сторону двери, — мы, скорее всего, просто не встретимся.

— Но разве тебе мало будет того, что в новой реальности она не погибнет?

— Знаешь, Миш… — снова вздохнул профессор. — Влюблённые, они всегда эгоисты…

Михаил Дмитриевич смерил приятеля достаточно странным взглядом, потом тоже вздохнул и… не стал развивать тему. Хотя Синицыну на мгновение показалось, что его другу действительно есть что сказать. Недаром ведь в своей жизни Смирнов так ни разу и не женился…

К главному тестовому эксперименту на основной установке приступили примерно в половину седьмого, когда Синицын полностью оклемался и его руки перестали дрожать.