— Ты не можешь знать этого наверняка. Среди тех, кто пошел на материк были и обычные вампиры, такие как я.

Он морщится. Ему не нравится считать меня вампиром и не нравится смотреть на пакеты крови в холодильнике.

— Одна их часть. Они будут ждать, когда он оступится еще раз и мне кажется, что теперь это будет касаться тебя и Анны. Это будет новым предлогом уничтожить вас всех.

— По-моему, того, что сотворил он более чем достаточно.

— Они будут искать повода и вот это, — говоря это, Клейтон показывает в сторону конюшен, — лишь подтверждает мои слова. Дай мне договорить?

Алекс согласно кивает. Окей! Но потом она скажет почему против вмешательства третьей стороны. Бессмертные всегда на стороне людей, всегда на стороне их жизни и здоровья. Вампиры всегда держатся собственных интересов, всего что послабляет рамки их существования. Керри показывала ей новости, говорила кто из них свой, а кто чужой. Вампиры практически всегда выступают за кровавое, агрессивное решение проблем, хитрят и изворачиваются, манипулируют людьми.

— Я не хочу, чтобы они решили, что этому миру не нужны такие как Анна Джонатан. На таких как этот, Кросби, да? Мне плевать. Вот так.

— Мне можно вставить свое слово, ваше сиятельство?

— Пожалуй, да.

— Среди бессмертных тоже могут оказаться такие.

— Среди нас куда больше хороших людей, чем ты можешь себе представить.

— Твои друзья — это еще не все бессмертные.

— Керри и Штефан — это еще не все вампиры! Вспомни и назови мне имена тех, кто заступился за тебя? Назови мне еще кого-нибудь, кроме этого, обиженного малого? Кто пришел к тебе за все это время и поинтересовался хоть чем-то? Тут каждый сам за себя.

Он прав. Ей не хотелось бы, чтобы к ней пришла Стейси. Она уверена, что та, если бы захотела уже бы сделала это. Она бы хотела назвать имя Рафа. Но его нет. Просто нет.

— Мама! Киз! Мама!

Дочка цепляется за их руки, дергает, сердится, а потом и вовсе пытается освободиться. У нее получается это. Она не любит ссор и криков. Раньше она бросалась в слезы, а сейчас убегает. Нельзя винить ее за это. Это может быть невыносимо.

— Бессмертные и вампиры могут объединиться, если уже не сделали этого за твоей спиной. Ты, Вэст, — не ваши старейшины.

— Они не сделали этого! Тогда бы ты знала об этом!

Алекс не находится что ответить, просто уходит вперед, оставив его одного. Она идет следом за Анной, что ждет ее у фонтана, пытаясь залезть на его бортик. Вэст прав. Она хоть как-то, но поняла логику вампиров, которых гложет зависть и злость. Да-да! Зависть! Вампиры типа Стэна, Рафа, Джейка и Стейси совсем другие. Они больше похожи на людей. Они просто сильнее их. Они могут жрать и чувствовать вкус новомодного коктейля «Небо Аштара»!

— Милая, иди сюда! Мы больше не ссоримся. В порядке твой маркиз.

Теперь ей страшны люди. Кажется, что они лучшие из них раз Бог обрек их на вечное существование и борьбу со злом, всем что может угрожать их существованию. Но это не так. Керри рассказывала, что и среди них хватает уродов. Все равно и те, и другие внушают Алекс страх, заставляют беспокоиться за дочь. Она отличается от всех них, и еще, Алекс много думала над тем, что произошло в канализациях Лондона. Это рана на груди Стейси не дает ей покоя. Ее дочь смогла ранить ее и сделать уязвимой. Об этом не знает даже Керри. Не потому, что Алекс не доверяет ей, а потому что эта информация пока кажется ей лишней. Анна много раз кусала Бристоль и с той не было ничего. Она только умилялась этому факту. Тогда что произошло там?

— Мы уезжаем.

— Не хочешь дождаться Керри?

— Я не сказала, что прямо сейчас.

— Ты никуда не поедешь.

Один его выразительный взгляд и становится понятно, что так и будет. Он заблокирует карты. Он остановит и развернет самолет. Он такая благородная и вместе с тем умная скотина. Маркиз подтверждает слова сказанные Алекс дочери.

— Алекс, что с тобой?

Алекс качает головой. Она чувствует себя ужасно, словно вновь оказалась в той ужасной больнице в России — пристальное внимание одних, равнодушие других, а ты сидишь и ждешь, когда же наконец вернется врач. Кошмарное воспоминание.

— Мне страшно.

Реальность ничем не хуже. Она в лондонском особняке Клейтона. Алекс не может оставаться в комнате. Ей не спокойно в библиотеке. Она и Анна только что покинули огромную танцевальную залу, в которой она чувствовала себя чуть лучше, чем экспонат музея мадам Тюссо. С виду обычные люди практически не разговаривали с ней. Клейтон сделал все за нее. Это было правильно. Бессмертные доверяли своему, а не ей, из противоположного лагеря, отягощенную материнскими гормонами. Они вытаскивали мечи и представлялись изуродованными лицами. Это было нечестно. Алекс сомневалась, что на улице вдруг объявится средневековый рыцарь, Черная Борода, самурай или викинг и примется размахивать саблей, мечом или топором. Они проверяли как ребенок реагирует на опасность. Анне было все нипочем. Она попала на не детское костюмированное представление, на котором никто и не думал о том, чтобы молотить другого по голове. Она не понимала почему ей нельзя к Кизу и почему он такой хороший не возьмет ее на руки. Вэст не должен был выглядеть предвзятым, а лишь тем хладнокровным наблюдателем, кто смог поручиться за их безопасность.