С первых же строк мне пришлось сесть, потому что новости были просто сногсшибательными. Вопреки обыкновению, тётя не справилась в начале письма о моём здоровье, а сразу перешла к делу:

«Вчера произошло нечто, о чём я узнала только сегодня и сразу решила тебе написать, - сообщала тётя. – Мастер Рейнар выгнал из некоего заведения, которое расположено в нижней части нашего города фьера Капрета. Мне рассказал об этом Клод, а ему всё стало известно от фьера Монтеса, который любезно навестил нас сегодня перед завтраком. Откуда уж узнал фьер Монтес – понятия не имею и знать не хочу, но говорят, что мастер Рейнар запретил фьеру Капрету навещать неких девиц и велел ему проводить время с женой, иначе он приготовит самый крепкий кнут, и фьера Капрета ожидает порка. А если фьер Капрет станет пользоваться услугами дам с пониженным чувством женского достоинства, то донесет на него в дворянское собрание и позаботится, чтобы фьера Капрета осудили к общественному порицанию за недостойное поведение. А ведь за такое могут лишить и должности, Виоль! Весь город только об этом и говорит, и бедняжка Лилиана срочно сказалась больной, чтобы отменить все визиты и не отвечать на приглашения».

Я долго сидела неподвижно, уронив письмо на колени.

Значит, всё это правда, что рассказывала Лилиана. И вот теперь Рейнар пристыдил фьера Капрета. Даже не пристыдил, а пригрозил. Остановит ли это мужа Лил от измен? Я очень надеялась, что остановит. И что страдания сестры прекратятся.

Но как можно было оставаться дома, когда нашу семью снова затронули слухи и сплетни? Быстро собравшись, я взяла корзину, чтобы заглянуть заодно на рынок и купить сладостей к вечернему чаю, и отправилась в Сартен, прячась от дождя под плащом из рогожи, как простая вилланка.

Тётя лежала в постели, а дядя был великолепно невозмутим.

– Не понимаю, что ты разохалась, - говорил он тёте, воинственно протирая очки. – Лилиана заслуживает лучшего отношения. Если бы я узнал об этом раньше, то сам вышвырнул бы этого негодяя из публичного дома!

– Не произноси подобных слов в моем присутствии, - взмолилась тётя. – Бедная Лил, как ей сейчас непросто. Всё же я считаю, что не надо было устраивать подобные разбирательства при всех. Достаточно было деликатно поговорить…

– А я тоже считаю, что Рейнар поступил правильно, - вмешалась я. – Лилиана очень страдала, и была совсем одна. Я узнала об этом всего несколько дней назад, она рассказывала и плакала.

– Вы говорили? – оживилась тётя. – Хвала небесам, я верила, что Лилиана переборет свою спесь, и вы помиритесь.

Я не стала разочаровывать тётю, что примирение не состоялось, потому что новость, что мы с сестрой поладили, очень её порадовала. Тётя сразу встала с постели и заварила чай, рассуждая, как сейчас лучше вести себя с фьером Капретом – надо ли поговорить с ним со всей строгостью или сделать вид, что ничего не известно, предоставив ему самому разбираться со своей совестью.

– Думаю, мы достаточно вмешались в их семейную жизнь, - подытожила тётя, - дадим теперь им время разобраться во всем самим.

– Да, это лучший выход, - согласилась я. Но по правде, мне ужасно не хотелось сейчас встречаться с Лилианой и её мужем. То, что произошло, казалось мне предательством фьера Капрета. Смогла бы я сама простить такое Рейнару?..

На обратном пути я зашла в кондитерскую лавку и купила пирожных и фисташковой халвы. Торговец ничем не выказал, что ему что-то известно об очередном скандале нашей семьи, но едва я свернула из квартала кондитеров в переулок, путь мне преградил Гуго Капрет.

Он как будто подкарауливал меня, и я невольно попятилась, потому что мой зять выглядел сейчас совсем не так уверенно и респектабельно, как обычно. Шейный платок был подвязан косо, остатки волос лохматились, а сам он смотрел на меня хмуро, как будто это я была виновата в том, что произошло.

– Добрый день, своячница, - сказал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Я сделала шаг назад, собираясь поскорее вернуться в торговые ряды, чтобы избежать разговора с фьером Капретом, но он в мгновение ока оказался рядом, преградив мне дорогу.

– С каких это пор ваш так называемый муж взялся указывать благородному, что делать? – свирепо спросил он. – И кто позволил ему марать честь нашей семьи, позвольте узнать?

– Рейнар – мой настоящий муж, - напомнила я ему с достоинством. – Нас венчали в церкви, и союз освящен, даже если вы проигнорировали наше приглашение на свадьбу.

– Освящен? Да его даже в церковь не пустили!

– И в этом самая огромная несправедливость. Потому что странно запрещать приходить к Богу такому замечательному человеку, как мой муж, в то время как вам открыта туда дорога.

– Что?! – фьер Капрет разом растерял всю воинственность и теперь смотрел на меня растерянно, хлопая глазами.

– Мы все знаем, что произошло, - продолжала я твердо, - и все недовольны вами. Как вы могли, Гуго? Вам в жены досталась самая красивая женщина королевства, а вы променяли её… променяли… - я всё-таки не смогла закончить эту фразу, покраснев от негодования и стыда за недостойное поведение зятя. – И не смейте упрекать моего мужа. Он поступил так, как должен поступить настоящий мужчина. Он защитил честь нашей семьи. Да, он – защитил! А вы – растоптали!