— Минутку, — он спустился к животу и, положив на него руки, повёл серьёзный монолог.

— Твоя мамочка умеет попадать в передряги, поэтому, как родишься, смотри за ней глаз да глаз. Защищай её, понял?

Я улыбалась:

— А вдруг девочка?

— Ну, ей тоже неплохо бы за тобой приглядывать. Да, и научить, наконец, мамочку шикарному макияжу и помочь выбрать платье. А то, она этого совершенно не умеет… и не любит делать.

— Что?!!! — игриво толкнула его в плечо.

Он засмеялся и подмял меня под себя. Заключил в поцелуй.

— Не хочу тебя отпускать, — прошептал он. — Хочу, чтоб навсегда.

В груди всё облилось льдом.

— Навсегда, — эхом вторила я.

— Ты выйдешь за меня? — вдруг выпалил он.

Я всколыхнулась, поражённо смотря на его сумасшествие.

— Чейз, — хотелось кричать "да", но разве это возможно.

— Подожди, — он вскочил, поднял с пола форму заключенного, зарыскал в карманах. Нашёл подобие скребки или кольца для лямки робы, быстренько снял, вернулся ко мне, лёг рядом.

— Джилл, ты согласна стать моей женой? Сейчас! Здесь, в этих стенах. Навечно!

Только он и я, стены лишь свидетели. Да и никто нам для этого не нужен.

— Согласна, — я, улыбаясь, кивнула.

Счастливо прижал к себе, утопил в поцелуе. Оторвался, надел своеобразное кольцо на палец. Оно по сути ничто, но для меня самое ценное и дорогое. Оно наш союз, наше обещание любить друг друга вечно.

Зарылась в мужа носом, трепетно вбирая в себя его присутствие рядом.

СИСИЛИЯ

Ждала, размеренно постукивая пальцами по столешнице. Взгляд упал на кресло. В нём полгода назад сидел Чейз и, впервые, говорил со мной без ненависти и отчуждения. А теперь я снова одна, абсолютно.

Рабов нужно было распустить, но я опасалась, что это обернётся против меня и картеля. Но и продолжать губить их изнурительной работой и голодом больше нельзя.

Амбары я велела лучше укомплектовать. У рабов появились койки, туалет и рукомойник, что исключало вторичное возникновение холеры. Доступ к воде был неограничен и питание стало трёхразовым.

Да, они продолжали быть под гнётом картеля, но могли уже хоть немного ощущать себя людьми. Так как смертность значительно снизилась, то и потребность в новых пленниках отпала.

В кабинет вошёл Рохе и Олавинью. Тут же подобралась.

— Ну?

— Этот прокуроришка явно пулю в башку жаждет, — усмехнулся Олавинью, который втихую пробрался на слушанье. — Они ему ещё семь трупов впихать хотят. Чтоб наверняка.

— Пусть, — буркнула я. — Его все равно казнят. Они лишь тянут кота за хвост.

— Тогда чего ты ждёшь? — не понял Рохелио.

— Момента, когда они все смогут ПОВЕРИТЬ…

КАСТЕР

В этот раз везти её в больницу настоял я. Андрес и так всё время был с ней, а мне приходилось узнавать обо всём издалека. Да и наблюдая за Катейру, понял, что Джилл сумела покорить сердце и этого громилы. Я не ревновал, просто с тоской поражался, как при таком богатом выборе мужчин, девушка умудрилась полюбить самого сложного, недоступного и жестокого человека. Я давно смирился с тем, что она любит своего же убийцу, что немудрено. Её жизнь — вечный ад и сумасшествие, потому и её любовь такая же.

Я не понимал её, но уже не осуждал. Последние события, что происходят с Ричером стоили её сердца и души. Нет, я никогда не прощу ему то, что он творил с ней в больнице, как убил в хижине. Но я оценил то, что он сделал для неё в картеле, он рискнул жизнью, отдал свою свободу, чтобы спасти девушку.

Я впервые говорю ему "Спасибо". А наблюдая за Джилл, понимаю, что именно этот человек, вдруг стал её счастьем. Я мечтал видеть девушку счастливой, потому всячески участвовал в следствии.

На начале дела сумел доказать, что к ночной бойне психбольных и их смертям, он не имел отношения. Расследование вывело меня на Сьюзен Ирдан, чему был невероятно поражён. Именно она, лишила пятый этаж электроэнергии. Неужели, она попыталась убить так Джилл, после нашего расставания? Сьюзен занялась полиция Бостона.

Обратился к родителям Габриэль Косты, прося их ходатайствовать за него на суде. Джилл рассказала им о том, как Чейз всё время оберегал девочку, ценой даже собственной жизни. Как отдавал ей часть своего пайка, выбивал чарку воды и оберегал от псов Лимы. Возможно, только благодаря ему смерть ребёнка была не насильственной. Мать покойной по-прежнему пребывала глубоком трауре, поэтому адекватный ответ дал лишь её отец.

Свои обвинения в моём похищении я отозвал, сославших на глупую ссору между коллегами, ведь всё-таки он меня тогда не убил, а мог бы. Я, скорее, был благодарен, что оказался в той хижине, если бы меня там не было, никто бы не вытащил девушку из могилы. Даже там он, как будто, всё продумал.