Как, например, отец Шандатиля, Пресветлый Фелриан. При виде меня он резво поднялся, без тени высокомерия или надменности сбежал по ступенькам, что вели с высокого трона, и так искренне обнял сына, что у меня запершило в горле, а на глаза навернулись слёзы. Я уже знала, что повелитель эльфов тоже месмерит. Как и то, что Шандатилю придётся когда-нибудь взять ответственность и возглавить свой народ. В груди неприятно кольнуло.

Отец мой, как всегда, оказался прав, а я ошибалась. Батюшка не зря занимает пост верховного магента Его Величества, он безошибочно определил в переступившем порог эльфе высокородного. И это удручало…

— Сын мой, — голос Фелриана был так же красив и глубок, как у моего парня, — надеюсь, ты с хорошими новостями?

— Отсутствие плохих новостей считается за хорошие вести? — уточнил Шандатиль.

— Корзу пока не удалось найти её, — понятливо кивнул Пресветлый. — Но это лишь вопрос времени. Зегмадс не упустит возможности удержаться на троне, ведь положение его шаткое. Корза погибла, подарив лишь сыновей… До сих пор дроу подчинялись мужчине лишь в надежде, что по достижении исчезнувшей наследницей восемнадцати лет она вернётся и займёт должное положение.

Он сжал ладони сына, и в теле Фелриана заклубилась болезненная ярость и разлилась кислотная тоска.

— Мы должны найти девочку первыми, Шандатиль! Это последняя надежда на спасение твоей дорогой сестры и моей любимой дочери.

— Мы найдём её, Пресветлый, — поклонился эльф. — И дроу выслушают наши условия. Корзу придётся пойти на уступки, если он не захочет потерять всё.

У меня внутри всё оборвалось. Меня искали только для того, чтобы выторговать у повелителя тёмных эльфов что-то очень нужное светлым? Сердце сжалось от боли, и я бы зарыдала от отчаяния и жестокого разочарования, но тело не было моим. Более того, я не могла и пальцем пошевелить. Всё казалось таким реальным, будто происходило сейчас, но я осознавала, что это память моего парня.

Если он, конечно, мой парень. Я снова усомнилась в этом. Ясно, что Шандатиль разделяет устремления своего отца. Пока я переживала по поводу разлетевшихся на куски надежд, сын Фелриана попрощался с Пресветлым и направился в один из растущих домов. Этот был заметно крупнее других, но меньше, чем тот, который только что покинул эльф.

— Света твоему дому, — весело воскликнул Шандатиль.

— Приветствую, — низко поклонился высокий эльф с длинными заплетёнными в косу волосами и приятными переливами эгры внутри тела. — Желаете заглянуть в Зеркало судеб?

— Не желаю, учитель, — смеясь, ответил Шандатиль, — но придётся.

Я уже знала, что передо мной самый сильный маг среди эльфов — светлейший жрец Хардарик. И он действительно невероятно могуществен! Уверена, встреть я его в жизни, я бы и слова выдавить не смогла, настолько сильна была аура этого эльфа.

Но Шандатилю он был не только учителем, но и родным дядей. Может, поэтому, а скорее всего потому, что и сам племянник не так уж слаб, он не испытывал дискомфорта в присутствии жреца.

Тот с уважительным поклоном пригласил Шандатиля в следующее помещение, где не было ничего, кроме накрытого шёлком стола… Так мне показалось поначалу, но в следующее мгновение память моего парня подсказала, что это не стол, а Зеркало судеб. Древнейший артефакт, который удалось спасти во время войны.

Именно месмериты могли видеть в нём то, что было недоступно даже взору жрецов. Хардарик медленно стянул полупрозрачную ткань, открывая гладкую поверхность. Вопреки ожиданиям, совершенно мутную. Она не отражала даже потолок этого невероятного дома и излучала тревожные волны тёмной эгры.

Это стало откровением: величайшее сокровище светлых создано с помощью тёмной эгры! И наводило на размышления…

О которых я вспомню потом. Потому что именно сейчас Шандатиль наклонился, чтобы найти ту, кто поможет шантажировать корза Зегмадса.

Глава 44

Я помнила этот день, он стал знаковым для меня. Лётное поле и огромный лоснящийся здоровьем Азун. Дракон глазами месмерита был прекрасен — сгусток живого огня! Хотелось им любоваться, но внимание Шандатиля привлекала наездница. Я опередила противного Райли и вырвала победу на гонке. Радуясь, рыдала на плече Оливии, а подруга гладила меня по плечам. Только сейчас я заметила грустную и усталую улыбку на лице бывшего.

Возмутилась от всей души: этот наглец позволил мне обойти себя? Он проиграл нарочно?! Да я… Ох, меня объяла такая злость, что я даже не обратила внимания на клубы похожей на сажу эгры внутри парня.

А потом что-то случилось. Миг, и моё тело изменилось. Внешне оно осталось таким же, но взгляду месмерита открылась новая сторона. Я словно чуточку засветилась изнутри. Как будто была потемневшей от времени и копоти лампой, в которой зажгли свечу.

Шандатиль впился пальцами в край Зеркала судеб и, затаив дыхание, склонился над изображением. И я поняла, что его привлек даже не этот едва заметный свет, а то, что он не видел меня… В понимании месмерита не видел. Перед ним стояла миловидная светловолосая девушка с синью глаз, как если бы она была полностью лишена эгры, эмоций, надежд, страхов. Но это невозможно!