— Так и есть, — серьёзно кивнул он.

— Но, — я покосилась на зеркало, — это же не так. У меня половина лица светлая, другая серая, глаза красные, уши разные… Не удивлюсь, если скоро хвост, как у Липучки, отрастёт.

— Мечтай, — сыто икнуло существо.

— И что? — поинтересовался Шандатиль.

— Как что?! — взвилась я. — Ты же ненавидишь дроу. А я даже не одна из них, чудовище странного вида. Но ты будто не замечаешь. Ты говорил, что я пойму, почему тебе подхожу, когда снимут мамину защиту. Но я всё равно ничего не понимаю!

— Я могу показать тебе, — предложил Шандатиль. — Это быстрее и проще, чем объяснять. Но с твоей стороны потребуется полное доверие и… — Он улыбнулся так, что у меня мурашки по спине побежали. — Мне придётся остаться здесь на ночь.

— Зачем? — вырвалось у меня.

По телу прокатилась волна жара. Он предлагает перейти на новый уровень отношений? А я готова? Вскочив, я нервно поправила волосы и оглянулась на дверь. Надо запереть, чтобы Анн, как обычно, с утра не ворвалась и не застала нас.

И тут же, одёрнув себя, едва не застонала. О чём я думаю? Я же приличная девушка, дочь верховного магента Его Величества. Батюшка не простит мне интрижки даже с эльфом, и моя безграничная любовь не аргумент для сурового родителя.

Опустив голову, я пробормотала:

— Прости, я…

— Это будет сильный выброс эгры, — пояснил Шандатиль. — Я провалюсь в сон и ничего больше не смогу предпринять…

Я встрепенулась и подняла голову, но тут же снова смутилась. По хитрющему блеску изумрудных глаз поняла, что мои мысли и в этот раз не остались загадкой.

— …К сожалению, — закончил светлый, окончательно вгоняя меня в краску.

Он поднялся и, взяв меня за руку, осторожно, будто хрустальную куклу, потянул к кровати. Помог мне лечь и устроился рядом. Я доверчиво смотрела на Шандатиля, но сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Было волнительно и очень приятно лежать вот так, рядышком, ощущать тепло его тела, видеть глаза цвета солнечной листвы, вдыхать пьянящий аромат хвои.

— Ничего не бойся, — шепнул он и положил на мой лоб прохладную ладонь.

Совсем как в день бала, когда лишил Райли воспоминаний о шиахванце. Глаза мои оставались открытыми, но я внезапно перестала видеть и эльфа, и комнату, и свет.

Глава 43

Когда показался свет, я была готова увидеть лицо Шандатиля, его улыбку, зелень глаз, но действительность выбила почву из-под ног. У той части меня, которая помнила, что она… то есть я — Кэтрин, дочь верховного магента Его Величества. Возможно, приёмная, но всё же это моя семья. И я очень люблю батюшку и сестру! А ещё моих добрых друзей Меа и Арка, и пусть последний на меня то рычит, то падает на колени и склоняет голову.

Но всё это промелькнуло где-то на периферии сознания, ведь сейчас я шла по залитой солнцем улочке, а те, кто двигался мне навстречу, улыбались и отвешивали низкие поклоны. Каждый проявлял уважение и даже преклонение, ведь я — старший сын Пресветлого Фелриана, месмерит Шандатиль. И даже великий жрец Хардарик прислушивается к моему мнению.

Но не всё это повергло меня в шок. Не то, что я каким-то образом находилась в резервации Рогфетак. Не то, что сейчас в теле самого эльфа и рассматриваю его глазами выращенные на деверьях изящные дома с милыми завитушками крыш и прозрачными, будто крылья фей, окнами. А то, что эльфы передо мной совершенно не такие, к каким я привыкла.

Нет, у них всех тоже по две ноги, две руки, два глаза и даже два остроконечных ушка! Но при этом совершенно невозможно сосредоточиться на прекрасной внешности высших созданий природы, потому что все они полупрозрачные, а внутри тел клубится странная субстанция.

«Эгра!» — испугалась я белесого туманного нечто.

И память эльфа услужливо подсказала мне, что я права. Шандатиль видит мир совершенно по-другому. Месмеритам открывается то, что незаметно обычным людям. Да и эльфам, я полагаю, тоже не всем дано.

В этот миг я искренне посочувствовала своему парню, потому что, в отличие от меня, он не может насладиться красотой лиц, потому что первое, что бросается в глаза месмериту, — суть. Желания существа, его мысли и намерения, страх… Но самое жуткое — это ненависть, злоба и зависть. Все эти эмоции изменяют состояние эгры, придавая белесому туману оттенки…

Порой смотреть на это совершенно не хотелось. Я и не представляла, что эльфы, которые всегда представлялись нам совершенными и прекрасными, могут обладать настолько уродливой сутью. Не все, разумеется. Некоторые были вполне привлекательны, некоторые даже красивы.