С Ильей мы виделись ещё трижды, но — смешно признаться — не занимались сексом. В первый раз мы гуляли по ночному Питеру, стояли на продуваемой холодными ветрами набережной и наслаждались тишиной. Это было… волнительно. Никогда бы не подумала, что ночная прогулка способна вызвать во мне такой шквал эмоций. От опустошения до желания жить.

— Не замерзла? — спрашивал Илья, накинув мне на плечи куртку, пропахшую его туалетной водой.

Он стоял позади меня. Так близко, что можно почувствовать жар его тела. Я отрицательно покачала головой и уставилась на спокойную гладь Невы, плотнее вжимаясь в Ларионова.

Под утро он проводил меня домой, дождался, когда я скроюсь в подъезде и только тогда уехал. А я мчалась на лифте вверх, рассматривая своё отражение в зеркале и пыталась сохранить миг нашего единения в памяти.

Сообщение пришло, стоило мне ворваться в сонную квартиру.

Спасибо за сегодняшнюю ночь

Я улыбнулась его искренности, но отправила максимально ехидный смайлик (желтый колобок закатывал глаза). Ларионов давно привык к моему характеру, и было бы нечестно меняться из-за того, что ночь была по-настоящему волшебной.

Во второй раз я пригласила его на концерт рок-группы. Почему нет? Побывать в гуще событий, попрыгать в толпе, возомнив себя престарелыми подростками. Перед нами лизалась молодая парочка, причем паренек умудрялся одновременно целовать свою пассию и попивать пиво из пластмассового стаканчика.

— Покажем им класс? — ухмыльнулся Ларионов, и его горячая ладонь поползла по моему бедру. — Или боишься сорваться, а, детка?

— Ляля, ты уверен, что справишься с соблазном? — ответила на ухо, ногтями чертя узоры в районе ширинки на его джинсах.

Илья резко помрачнел и перестал шутить. Зато когда музыканты исполняли одну из моих любимых песен, не удержался от того, чтобы поднять меня и усадить себе на шею.

— Пусти немедленно! Ты меня уронишь! — визжала я, вцепившись ему в воротник.

— Доверься мне, Арефьева! — хохотал Ларионов. — Я всегда тебя удержу.

Ох. Я выдохнула сквозь стиснутые зубы и подняла руки, отпуская все свои страхи. Он всегда меня удержит. Разве могут быть слова, желаннее этих?..

— Обязательно встретишь снова всех, кого ты так сильно любил[3], — напевал Илья на обратной дороге, выстукивая по рулю незамысловатый мотив.

Мне казалось, что в этой песне для него скопилась какая-то особая боль. Но он молчал, а я не спрашивала, не лезла в его душу грязными ногами, не пыталась растеребить прошлое.

После мы поедали в Макдональдсе ужасно вредную картошку фри, запивая её густым молочным коктейлем, и я впервые за долгое время ощущала себя счастливой и беззаботной. Как в далеком детстве.

Ну а в третий раз мы встретились при особых обстоятельствах. Тем вечером я долго колебалась перед тем, как набрать знакомый номер. На глаза наворачивались абсолютно глупые слезы, которые я смахивала рукавом джемпера.

Черт, какая же ты слабачка, Арефьева!

Я нервно вслушивалась в гудки и боялась, что Илья пропустил звонок или слишком занят, чтобы ответить. Пожалуйста, возьми трубку. Я не смогу признаться позже. Для этого придется порвать себя на части.

— Привет, — сказал Ларионов, едва гудки сменились шумом улицы. — Что, настало время для новой попытки?

— Ляля… я беременна…

— Правда?! — опешил он. — Да ладно?! Еду!

Он примчался через полчаса с охапкой кроваво-красных роз, и мне остро захотелось остановить мгновение, когда я вручала пузатый конверт, набитый пятитысячными купюрами. Илья непонимающе заглянул внутрь, будто позабыл суть нашего контракта. В его глазах мелькнуло что-то такое. Темное. Мрачное. Безнадежное.

— Спасибо за своевременность в оплате, — криво усмехнулся он и кинул конверт в наплечную сумку.

— Не хочешь пересчитать?

— Верю на слово.

Если бы в эту секунду он предложил остаться — я бы согласилась. Мы бы провели этот вечер вместе, готовя на кухне какой-нибудь салат или обсуждая сериалы. Возможно, я бы даже предложила ему вступить в свободные отношения и изредка спать друг с другом без каких-либо обязательств.

Но Ларионов хлопнул дверью и ушел быстрее, чем я успела что-либо сказать. Всё логично. Он пришел за деньгами, и ему не хотелось оказывать услуги, за которые не выплачено отдельной суммы.

Пусть так.

В мусорном ведре валялось пять положительных тестов. Наши отношения официально считались законченными.

[1] Наутилус Помпилиус — «Непорочное зачатие»

[2] Сегодня ночью — «Сигареты и кофе»

[3] Ундервуд — Всех, кого ты так сильно любил

— Женщине противопоказано думать. От этого в ваших головках рождаются катастрофы, которые сносят собой города

Ляля