— Думаешь, у него получится? — Ленка закусила губу.

— Разумеется.

Иногда нужно не жалеть человека, а поговорить с ним по-взрослому. Мишка скакал вокруг Ленки, Вика сюсюкала с ней как с малым дитем. А смысл?

Я понимала, что истерика утихла, но не спешила вставать.

Мы полежали ещё немного, вспоминая студенческие годы и бессонные ночи перед экзаменами, которые казались настоящей катастрофой. Оказывается, катастрофы случаются разные. Сейчас бы я многое отдала за нудного преподавателя и сотню невыученных билетов.

— Давай, красота, умывайся, — потрепала Ленку по щечке, когда она окончательно успокоилась и начала хихикать.

Я вышла в кухню, где собралась мужская половина семейства вместе с нервно постукивающей пяткой Викой.

— Всё в порядке?! — Миша кинулся ко мне как к спасителю. — Она всё утро плачет, я весь извелся.

— Жить будет. Но! Миш, прекращай давить. Ей нужна помощь.

— В каком смысле? — Муженек Ленки уставился на меня, бледнея на глазах.

— В прямом. Найди ей профессионального психолога, позволь выговориться. С детьми помогай, не бросай жену. Она занимается самоедством только из-за того, что боится остаться без поддержки.

Миша согласно промычал, прижимая к себе обоих сыновей. Вика спросила разрешения дойти до Ленки, и я милостиво кивнула. Затем достала из шкафчика чашку, налила туда крепкой заварки, разбавила кипятком.

Минут десять я молча хлебала чай, заедая его бутербродами с плавленым сыром. Надо было всё-таки соглашаться на омлет в исполнении Ларионова. Тот хотя бы пах умопомрачительно. Мишка занялся готовкой. Получалось плохо (картофель он едва не кинул в суп вместе с кожурой), зато супруг искренне пытался помочь жене.

— Илона!!! — внезапно заверещали подруги в один голос.

Я перепугалась и рванула в комнату, ожидая любой катастрофы. Неужели они опять умудрились переругаться?! Но меня встретили два одинаково вытянувшихся лица с глазами-блюдцами. Скандалом тут и не пахло.

— Кажется, она рожает, — промямлила Вика.

— Точно рожаю, — многозначительно подтвердила Ленка.

— А я-то вам чем помогу!? — ахнула я. — Надо вызывать скорую! Лена, у тебя это как будто впервые!

— Да я не ожидала как-то, — смутилась подруга и взялась командовать. — Так, сумка лежит в шкафу, документы в ящике стола. Мишка, грей машину, скорую пока дождешься…

Поднялась суматоха. Заголосили дети. Муж принялся носиться по квартире, то поднимая сумки, то ставя их на пол, то перетаскивая с места на место.

Я смотрела на эту вакханалию и думала, что врачи в Чехии тоже имеются, да и анализы можно сдать прямо там. Подумала, что отношения у нас с Ларионовым давно имеются, просто я до последнего пытаюсь отрицать очевидные вещи.

Кроме того, мы ведь не собираемся провести всё оставшееся время до родов в Праге. Познакомимся, пообщаемся и уедем. Состояние у меня хорошее. Почему бы не порадовать Илью?

Ляля, я согласна поехать вместе с тобой. Извини за утренние сомнения.

Ну а в три часа дня Ленка прислала короткое сообщение.

3250, 55 см. Мальчик… опять

Я заулыбалась. Разумеется, Лена давным-давно знала пол ребенка, но её внутренний скептик до последнего пытался найти повод для недовольства.

Поздравляю! Самое время задуматься о четвертом. Тебе же нужна дочка?:)

Да ни за что на свете!!!

[1] Сегодня ночью — Герда, Икай!

Прага встретила нас моросью, колючими ветрами и разноцветными новогодними гирляндами. Миниатюрные, словно игрушечные дома были украшены еловыми ветками и цветастыми шарами. Надо же, я совсем забыла, что близится Новый год, и через неделю Чехия отпразднует католическое Рождество.

— Ты ещё не видела городскую площадь. Там настоящая сказка, — улыбнулся Илья, заметив моё восхищение. — Кстати, на базаре продаются всякие праздничные ерундовины. Не знаю, надо ли тебе…

— Конечно, надо! Давай съездим! — Я вертела головой по сторонам.

Предновогоднее настроение оказалось заразительным, да и, если честно, мне хотелось настоящего чуда. В этом пряничном городе, где улочки вымощены старинными камнями, просто невозможно думать о чем-то плохом. Ларионов положил ладонь мне на живот, и я умиротворенно прикрыла веки. Тяжесть мужской руки согревала даже под слоями одежды. Малышка во мне перестала пинаться, будто бы замерла, пытаясь понять, кто покусился на её личное пространство.