Шрифт:
Режет толстыми ломтиками свежую ветчину, румянит в тостере хлеб, клацает кнопки на жужжащем кофе-аппарате.
— Ты умеешь готовить?
— Купил пособие «Кулинария для чайников» после того, как сжег в хлам пельмени.
Не знаю, шутит Крестовский или нет, но я смеюсь. Хохочу так, что из глаз текут слезы и кислорода начинает не хватать. Веселюсь, как будто мне пятнадцать и нет в мире никаких проблем. Как будто никто никогда не разбивал мне сердце, не выматывал нервы и как будто кругом скачут сплошь пони да радужные единороги.
Забытое ощущение. Так хорошо в последний раз мне было тогда, когда мы с Игнатом пили шампанское и ели клубнику на арене. Вернее, я пила, а он меня целовал.
— Пробуй.
Спустя пять минут Крест подталкивает ко мне тарелку с аппетитными бутербродами и осторожно сцепляет руки в замок, пока я смакую его творение. Напрягается, подозрительно щурится и превращается в довольного мартовского кота, когда я выдаю свое искреннее «вкусно, спасибо».
Проскальзывает мне за спину. Распускает пучок, стаскивая резинку, и путается пальцами в волосах, отчего нега накрывает меня гребнистой волной.
— А ты есть не будешь?
— Мне больше нравится наблюдать за тобой.
Аккуратно оттягивает пряди, прижимается бережно и замирает вместе со мной, когда в барабанные перепонки ввинчивается трель дверного звонка.
— Сейчас вернусь.
Напоследок тронув ключицу, нехотя отлипает от меня Игнат и идет встречать незваного гостя. А уже через пару мгновений в коридоре разворачивается самая настоящая война с грохотом, звяканьем, судорожным всхлипыванием и невнятной какофонией звуков.
И я не выдерживаю. Скатываюсь со стула и на цыпочках крадусь к месту, где разыгрывается драма.
— Ну, почему, Крестовский? Скажи, почему?!
Опершись на косяк, Вика размазывает остатки косметики по лицу. Бормочет что-то неразборчивое и то и дело мнет край свободной серой кофты, закрывающей середину бедра.
— А я не поняла, ну что ты в ней нашел? Она же тебя старше, с прицепом. Матери твоей не нравится. А я ведь тебя так ждала. Вчера, позавчера, неделю назад. А ты оставил без ответа мою тысячу звонков. Ну, что мне еще предпринять, чтобы все наладить?
Тыкает в свою шевелюру, превратившуюся из темно-каштановой в платиновую, и переводит лихорадочный взгляд, в глубине которого плещется боль пополам с негодованием и обидой, на меня. Как будто новый цвет волос мог подарить ей любовь Игната.
— Ненавижу тебя, слышишь?! Ненавижу вас обоих!
Поправив ремень небольшой терракотовой сумочки, она пинает носком туфли валяющиеся на полу ключи от квартиры Крестовского и выбегает в общий коридор.
Наивная молоденькая девочка, которой никто не объяснил, что чувства не вспыхивают по приказу. Только потому что ты прилежная студентка из правильной семьи.
— Надеюсь, никто больше не решит нанести нам визит.
Нарушив тишину, я шагаю к оторопевшему Игнату и обнимаю его со спины. Утыкаюсь носом между его лопаток и ловлю твердое приглушенное.
— А я больше никого не впущу.
Глава 37
Я без тебя — как сумасшедший.
Как будто на репите в голове.
Мы с тобою плохое сотрем в пепел.
Твоя рука в моей руке.
Ты меня коснешься милым взглядом,
Я тебя возьму прижму к себе.
Твое дыхание, как пламя,
Зажигает все, что есть во мне.
(с) «Ты мой океан», Roni Nani.Лиля
В тот день мы, действительно, отгораживаемся от внешнего мира и позволяем себе провести несколько часов в блаженной тишине, полной уюта и неги. Закрываемся в спальне, словно впервые изучаем друг друга, вычерчиваем на теле новую карту точек-триггеров и совершенно без сил откидываемся на подушки, сплетаясь конечностями.
А потом время начинает нестись, как подорванное, будто кто-то отщелкнул невидимую спираль, сдерживавшую огромный маховик. Одна неделя, другая, третья пролетают словно в тумане, раскрашивая каждые сутки калейдоскопом событий, происшествий, знакомств.
Проекты на работе множатся и грозят погрести нас с Катей под своей губительной лавиной. Встречи не укладываются в намеченный график. А клиенты с недавних пор все чаще и чаще рекомендуют наше агентство друзьям, убеждая в том, что сарафанное радио работает куда эффективнее таргетированной рекламы.
Так что вскоре мы принимаем назревшее решение и доукомплектовываем штат несколькими сотрудницами. Рыженькой Верой, блондинкой Надей и жгучей брюнеткой Любой, которых мы с самого первого собеседования называем ВИА Грой. Пожалуй, эти девчонки могли бы составить конкуренцию известному вокальному трио, но вместо этого они ударно трудятся в нашем офисе и прилично разгружают нас с Катериной, без утреннего кофе похожей на Кентервильское приведение.