– И, если вы логично спросите, почему Дрок сразу не понял, что происходит в пригороде, то ответ будет тоже логичным: он в основном кабинетный учёный. И становится бойцом только тогда, когда обстоятельства вынуждают его к этому.

– До недавнего времени я думал, что Трисмегист - тоже кабинетный, - уже насторожённо сказал Коннор.

– Нет, - покачал головой Ильм.
– Трисмегист никогда им не был. Ему нравилось знать всё - и это всё практически пускать в ход. Хотя бы в качестве эксперимента. Он ближе к нам - к Белостенным, которым частенько приходится пускать в ход оружие, магическое или иное - всё равно.

– Тогда как это всё в Трисмегисте согласуется с тем, что он ушёл из города во время войны?
– напористо спросил мальчишка-некромант.

Немного помолчав, Ильм пожал плечами.

– Я понял, что ты имеешь в виду… И тоже думал об этом. Есть только одно объяснение. Трисмегист ведь логик-прорицатель. Он смотрит на события - и видит последовательное будущее. Возможно, он предвидел, что именно ему в ту войну вмешиваться нельзя. Он иногда слишком… напорист. И мог пустить в ход нечто такое, что, может, и решило бы ход войны с машинами, но… подпортило бы мир. Поэтому он и ушёл, страшась сделать нечто такое, что разрушило бы город.

– Слишком расплывчато, - пробормотал Коннор.

Ильм внезапно для мальчишек еле слышно фыркнул.

– Ты его любимый ученик. Спроси напрямую. Мне тоже интересен его ответ.

Коннор только скривился на это предложение, а мальчишки, смотревшие на него в эту минуту, рассмеялись. Ильм же только улыбнулся и отошёл.

– Спросить я у него не спрошу, - уже спокойно сказал Коннор, - но Ивара выручу. Иначе брат обидится на меня.

– Ты так боишься этого?
– поддел его Мирт.
– Его обиды?

– Мы поссорились перед войной, - рассеянно сказал Коннор, начиная убирать заклинание сна, навешенное Трисмегистом на Ивара.
– А сейчас мы снова в трудных условиях. И пока неизвестно, чем всё закончится… Не хотелось бы, чтобы обида Ивара в такие часы на меня стала бы плохой традицией между нами.

– Ты вспомнил?
– осторожно спросил Мирт, и мальчишки затаили дыхание.
– Вспомнил, что было до аварии? И… Ты помнишь обе свои жизни?

– Помню. Говорить не хотелось, потому что боялся, что это состояние будет недолгим. Но вы сами видите - я до сих пор… - он смущённо улыбнулся, - больше не уходил в того, прошлого.

Ивар лежал спокойно, но задышал чаще - начал просыпаться.

– А из-за чего вы поссорились?
– спросил Эрно.
– Ну, перед войной?

– Глупо вышло, - с грустной усмешкой ответил Коннор.
– Всё из-за мелочи. То есть это я тогда думал, что из-за мелочи. Я старше него на год. И тогда мне казалось глупым то, что ему казалось важным. Мы читали - точней, разглядывали картинки в книге артефактов - примерно такой, какую однажды получил Мика. Помните? Мика тогда ещё так впечатлился теми картинками, что сказал - он хочет воспроизвести все эти украшения-артефакты… А Ивар (его настоящее имя - Рейннис) сказал другое. Он сказал, что хотел бы иметь все эти привлекательные для него предметы. Я ответил, что, как минимум, их нельзя даже хранить в одном месте. Он заспорил - с высоты своих лет, а я захотел доказать, что умней.
– Он хмыкнул.
– И поссорились. Он с родителями был в гостях у меня, у нас. И он сказал, что больше к нам не приедет. А у родителей, моих и его, была договорённость: пока есть возможность, мы будем встречаться семьями каждые выходные. И я снова посмеялся над ним: “Не оставят же тебя дома одного?” Это я сейчас бы промолчал, а то бы и перевёл в шутку всё, что было. А тогда я себе казался взрослым - в сравнении с ним, а потому хотелось… доминировать.

Он замолчал, опустив голову и чувствуя, что не может больше улыбаться, но ещё трудней убрать горечь с опущенных уголков губ.

– И что дальше?
– не выдержал Мирт.
– Так и не успели помириться?

– Они не приехали в следующие выходные. Не приехали и через две недели. А в конце третьей недели отец поехал узнать, что у них там. И выяснил… - Коннор бросил взгляд на лежащего Ивара.
– В конце третьей недели нам оформили опекунство над Иваром, и мы поехали забирать его из приюта… Ивар, открой глаза. Можешь слушать меня и так, не притворяясь, что спишь.

Мальчишка-друид резко встал на колени и всмотрелся в старшего брата. И бросился к нему, обнимая и заливаясь слезами.

– Вы ехали за мной! За мной ехали вы!.. Мне сказали, что меня заберут, но я не поверил! Я даже не знал, кто меня заберёт, но верил, что приедете вы! Твои родители и ты!.. Я ждал вас на крыльце приюта!.. Почему вы не приехали раньше?! Вы бы успели!..

– Мы приехали, как только отец получил документы на тебя, - ответил Коннор, обнимая его сам.
– Он только и успел с работы заехать за нами, потому что хотел, чтобы ты видел - ты попадаешь в семью!

– Если бы вы приехали раньше!..

Мальчишки молча смотрели на них двоих, и Коннор не стеснялся того, что, вцепившись в него, младший брат плачет, как маленький. Единственное, что пока страшило Коннора: они оба опять в неопределённой ситуации, из которой выбираться - нести смерть и… ожидать её в ответ.

Когда Ивар отпрянул, мальчишка-некромант бесстрастно напомнил:

– Но и сейчас я всё тот же старший. Тебе придётся слушаться меня, даже если тебе это не понравится.

И внутренне ухмыльнулся, когда Ивар ожидаемо насупился, быстро вытирая слёзы и уже исподлобья оглядываясь на старших братства и Эрно. Но явно пересилил себя.