Ничего даже отдаленно похожего на это не было мной сказано. Но я поставила себя на его место, представила, что мое эго увеличилось в десять раз, и спросила себя, как я буду себя чувствовать.

Я была бы чертовски зла, если бы какой-нибудь ребенок начал говорить, что я делала неправильно.

Но это была правда, и я не собиралась менять свое мнение. Я не называла его Фюрером, членоголовым или как-то еще. Что я должна сделать? Извиниться перед тем, кто этого не заслуживает? Не-а.

Я сделала то, что считала нужным. Я осталась стоять прямо там, где остановилась, когда он встал у меня на пути, и уговаривала свое сердце не биться так быстро.

Успокойся, успокойся, успокойся. Какашки. Моча. Какашки, какашки.

Носки Большой Девочки? Надеты.

Голос? Проверен.

Собравшись с силами, я опустила плечи и пристально посмотрела на него.

— Да?

— Время спринта! — крикнул кто-то.

Моя отчаянная храбрость привела к тому, что я развернулась и побежала к линии, от которой начинались забеги. Целый цикл тренировок, бег на короткие дистанции, с увеличивающийся дистанцией от спринта к спринту, — являлся моим видом отношений «любовь-ненависть». Я была быстрой, но это не значило, что действительно любила бегать спринты.

Я встала в ряд между двумя новыми игроками, которые всегда пытались бежать быстрее меня. Девушка, стоявшая справа, ткнула меня кулаком прямо перед тем, как мы побежали.

— Я чувствую, что сегодня тот самый день, Сал, — улыбнулась она. Я пошевелила лодыжкой и медленно перенесла вес на носок.

— Не знаю, сегодня я чувствую себя хорошо, но попробуй.

Еще один тычок кулаком и раздался свисток.

Десять метров туда и обратно. Двадцать метров туда и обратно. Сорок метров туда и обратно. Половина поля туда и обратно. Потом все поле и обратно.

Мои легкие немного горели к концу, но я послала их и ускорилась на последних метрах. Я оторвалась на достаточное расстояние от остальных, чтобы нормально спать ночью. И подумала о том, как хорошо, что я всегда стараюсь подтолкнуть себя на утренних пробежках, с каждым днем делая их немного сложнее.

Растирая руками бедра и пытаясь перевести дыхание, я улыбнулась бросившей мне вызов девушке, когда она закончила и остановилась рядом. Она выглядела немного раздраженной, но ей удалось сохранить улыбку.

— Не знаю, как, черт возьми, ты делаешь это, — задыхалась Сэнди.

Я ответила, так же задыхаясь:

— Я бегаю. Много. — Когда она одарила меня взглядом «Ты издеваешься?», я фыркнула. — Я бегаю на велосипедных дорожках в «Мемориале» каждое утро в шесть тридцать, прежде чем приехать сюда. Можешь пойти со мной, если встанешь так рано. Я не самая лучшая компания, с которой можно поговорить так рано утром, но это лучше, чем бегать в одиночестве, верно?

— В самом деле? — слишком недоверчиво спросила она.

— Да.

Она вытерла лоб и посмотрела на меня.

— Ладно. Конечно. Звучит здорово.

Я объяснила, где паркую машину, на случай, если она действительно захочет поехать, а не просто согласилась. К тому времени, как мы закончили говорить, все остальные тоже закончили свои забеги, даже более медленные игроки. Не то чтобы кто-то был медленным, просто немного медленнее.

Вскоре после этого тренировка закончилась, так что я собирала свои вещи и следила за тем, где был Гарднер, желая поделиться с ним парой умных мыслей.

В обычной обуви и в чистой паре носков я направилась к главному тренеру, считая мячи, чтобы убедиться, что все они на месте.

— Ты готова к игре? — спросил он меня первым делом.

— Готова, — ответила я, наблюдая за его подлым лицом в поисках любого признака того, что он сожалеет, что предал мое доверие.

— Все хорошо? — спросил он, выпрямляясь, когда я не стала двигаться с того места, на котором стояла.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что никого нет рядом, я снова обратила внимание на сплетника и нахмурилась.

— Ты рассказал Култи о моих словах?

У старого ублюдка хватило приличия выглядеть немного застенчивым.

— Я разговаривал с ним сегодня утром по дороге сюда. Я решил, что пришло время поговорить — он не согласился и не отрицал.

— Ты сказал ему, что это я жаловалась?

Он внимательно и твердо смотрел на меня своими карими глазами.

— Должно быть, он догадался, потому что ты единственная, кто надирала ему зад.

Сложно отрицать. Именно меня он видел выходящей из кабинета. Очевидно, я оставила после себя след из крошек. Вдобавок, это я обвинила его в том, что он повел себя с моим отцом как кусок дерьма. И снова, я сама себе устроила неприятности.