3

Женишок на другой день явился. Да как...

– Эй, дану! Выходи, ясноокая! Подарок тебе привез!

А то мне не хватило.

Я в тот момент сидела с Вей в ее тэне и кормила Рада грудью. Сын хоть и большой уже стал, даже мясо мог жамкать своими десятью зубами, а от главного угощения отказываться не спешил. Услышав громкий крик снаружи посмотрел на меня удивленно, не выпуская сосок изо рта.

Боги, и вот этот клоп вчера едва не сжег половину жилища?

– Приперся, – сказала я мрачно, покосившись на приоткрытый полог над входом.

– Выйдешь? – спросила Вей, хмуро глядя в ту же сторону. – Или мне его прогнать?

– Выйду... – я раздраженно отняла грудь у сына. – Все, Рад! Отцепись!

Хотела оставить его в тэне, да передумала, позволила увязаться за собой.

Увидев меня, этот Наге аж вспыхнул весь от радости. Шагнул ко мне с таким видом, словно еще миг – и повалит прямо тут в траву, зацелует до полусмерти. Но нет... хватило ума остановиться, не трогать.

– Здравствуй. За тобой пришел. Как обещал. Посмотри, какой подарок тебе привел!

Да, я уж разглядела...

Особой выделки держал он в руке поводья, и лошадь рядом с ним стояла непростая, благородных кровей. Таких не много в степи найдется, а если найдутся, то ведут их не куда попало, а к самому таргалу напрямик. Или к детям его...

– Примерь седло, дану. Для тебя делали.

Вместо простой овчины венчало спину точеной белой кобылы богато вышитое сиденье из кожи.

Как завороженная подошла я к этой красавице, провела рукой по мягкой гриве, заплетенной в косы, ощутила живое тепло под бархатистой шкурой.

– Богатый подарок, – сказала охрипшим голосом. – Не для нищей чужачки без роду и племени.

– Для меня ты краше любой таргано.

Ишь ты, как заговорил!

Я на него и не смотрела даже. Не могла отвести глаз от прекрасной кобылы. В жизни еще не видела таких красавиц. А если и видела, так только со стороны. И уж точно никто и никогда не дарил мне подобного чуда...

– Давай подсажу! – Наге протянул ко мне руки, и я тут же отпрянула в сторону, словно ледяной водой в лицо плеснули.

Не было у меня лошади, достойной дочери таргала, да и не надо!

– Уходи.

Он застыл, будто о камень с размаху ударился. Стиснул челюсти упрямо.

– Не уйду. Без тебя – не уйду!

Ах ты ж проклятый репей!

Только я открыла рот, чтобы послать его куда подальше, как ощутила бедром привычный тычок вихрастой головенки. Рад... Я опустила ладонь и накрыла ею темные кудри, что топырились во все стороны в точности, как мои. Усмехнулась недобро.

– Забирай свой подарок. Покуда и этот не сгорел.

Удивление мелькнуло в глазах тайкура.

– Как это – сгорел?

– А вот так. Сын мой спалил вчера твои дары ко всем демонам!

Он растерялся. Смотрел на меня изумленно, не верил, думал, смеюсь над ним.

– Как это – спалил? Он у тебя на ногах едва стоит. Кто ж ему огонь дал?

– Не нужен ему чужой огонь. Сам вызывает его, когда хочет. Или я тебе не говорила, что он сын колдуна? Разозлился на твои подарочки и – все! Одни угли остались. Как бы и тебя не спалил.

Наге сощурился, вскинул голову. Гордый, сердитый. Не такой встречи он ждал...

Моя усмешка стала еще злей.

– Ладно... Соврала я. Ничего он не сжег, кто б ему дал... Ведь Кайза был рядом, потушил огонь. Да только без него правда была бы беда. Не сладить тебе с моим сыном, Наге. И со мной тоже. Забирай свои подарки и не возвращайся.

Тяжело он дышал. Гнев мешался в груди с отчаянием, обида – со страстью неутоленной. А когда по имени его назвала, так вздрогнул даже.

– Не тебе за меня решать, дану, – ответил упрямо. – И на моей земле есть шаман. Укротит твоего сына.

– Других пускай укрощает! – фыркнула я и обернулась к тэну, на пороге которого стояла, скрестив руки на груди, хозяйка становища. – Вей! Неси сюда его добро! А не возьмет, так пусть шакалы степные растащат по оврагам!

Я подхватила сына на руки и зашагала прочь. Не хотела больше видеть ни тайкура, ни его кобылу, ни сверток с мехом белого ирвиса.

– Но почему? – услышала вслед. – Почему нет!?

Спиной ощущала пылающий взгляд.

И страшно вдруг стало.

Сама не поняла, отчего.