4

Остаток дня я провела как в тумане, а вечером никак не могла уснуть, все думала о том, что натворила. Знала бы сколько хлопот будет с этим Наге, ни за что бы с ним не связалась! Ведь теперь и правда не отцепится по доброй воле...

Только глубоко за полночь сумела я забыться тревожным неспокойным сном. Видела всякую дрянь. Но явь оказалась еще хуже.

Я не сразу поняла, что происходит, но ужас накрыл меня в тот же миг, как распахнула глаза. Распахнула – и ничего не увидела. Темень вокруг, а дышать нечем. Я дернулась испуганно и только тогда осознала, чем обернулся дурной сон. Хотела закричать, да не смогла: сквозь плотную ткань чья-то рука крепко зажимала мой рот. А другая держала так, что не вывернешься, кулаком не взмахнешь.

Я забилась в этих стальных лапищах, затрясла головой, теряя остаток дыхания, теряя разум от страха и удушья, но куда там... Это было все равно, что сражаться со скалой, с земляным обвалом, который погребает под собой.

Наверное, на несколько мгновений я и правда утратила если уж не разум, то сознание. Когда снова смогла дышать и связно думать, голова моя уже была свободно от глухой тряпки. Ветер трепал мне волосы, а горячие сухие губы покрывали лицо поцелуями. И это было даже приятно...

Я открыла глаза и увидела знакомый шрам на щеке и тонкие черные косы. И улыбку победителя, который получил то, о чем мечтал.

– Ухкы! – сказала я и плюнула в эту довольную морду, потом дернулась, чтобы выскользнуть из его объятий, но руки моего похитителя тут же снова стали стальными.

– Не пущу, – сказал, как будто камни пророкотали. – Ты моя теперь.

И снова поцеловал, да так, что все внутри у меня вспыхнуло.

Из всех сил врезала я ему кулаком по груди, да толку то...

Страх исчез. На смену ему пришла злость.

Когда снова стали свободны мои губы, я прошипела тихо, но яростно:

– Пусти меня! Пусти покуда жив, не то убью, и никто могилы твоей не сыщет!

Он рассмеялся и вдруг одним движением задрал рубаху, кроме которой на мне и не было ничего. Еще миг, и я ощутила, как его жаркая плоть входит в мое тело. И закричала от боли и гнева.

– Моя... – шептал он горячо, повалив меня на гриву своего коня. – Забудь, что было прежде. Все забудь! И сына, и того, кто дал его тебе, и ойроэна седого... Теперь я буду твоим мужем. Новых детей народишь, обычных.

Ох, как ненавидела я его в этот миг!

Не за дерзость, не за то, что украл – за этот выбор, который посмел за меня сделать. За то, что Рада так легко вышвырнул из моей жизни. И всех тех, кто был мне дорог.

За то, что напомнил мне о прошлом, которое я никогда не хотела вспоминать.

В миг, когда он глухо застонал от наслаждения, я извернулась и выдернула длинный кривой кинжал из его ножен. Приставила к беззащитному горлу и прохрипела:

– Не поверил мне, да? Я уже прирезала одного такого страстного... И тебя отправлю с Небесным Повелителем повидаться!

Он застыл, уставился на меня, онемев от изумления и страха.

– Сказала же, не сладить тебе со мной! – я слегка надавила, и под остро отточенным лезвием проступили капли крови. – Слезай с коня! Ну! Живо!

Позор для воина остаться без своего скакуна. Он посмотрел на меня, как на демона во плоти.

А потом сильным ударом выбил из руки кинжал и снова скрутил, повалил безжалостно поперек седла.

– Ох, дикая же ты! Люблю таких... Но вот так больше – не делай. Не то в другой раз сильней ударю.

Куда уж сильней? Моя правая рука сначала взорвалась от боли, а теперь вовсе ничего не чувствовала, висела плетью...

Таргано Бенеш сейчас ухмыльнулся бы во весь рот. Его призрак так и встал у меня перед глазами.

А Наге не спеша связал мне руки, не замечая, что одна из них совсем бесполезная, и, не выпуская поводьев, спрыгнул наземь, чтобы подобрать свой кинжал. Он был уверен – я и дернуться не смогу.

Ошибся, милый.

Не знаю, от кого мне досталась эта способность изворачиваться верткой ящерицей и ускользать от опасности, но в степи она меня не раз выручала.

Не успел этот самоуверенный ублюдок разогнуться, как я вонзила зубы в лошадиную спину и заорала:

– Ах-га!!!

Конь рванул с места так, что я подумала – конец мне, сейчас полечу вниз и костей никто не соберет. Но нет... удержалась. Зажала под локтем край седла, коленом уцепилась за путлище от стремени, обхватила испуганного скакуна всем телом.

А вот Наге поводья не удержал.

Едва конь перешел с галопа на шаг, я заползла кое-как на седло и ухватила их пальцами левой. Развязать путы сил не было, но править умной скотиной и так можно.