Солнце приближалось к линии горизонта, и его свет из желтовато-белого превратился в насыщенно рыжий. Золотые блики рассыпались по протянувшимся вдаль зеленым холмам, покрытым невысокой травой. Лишь кое-где виднелись длинные тени от чудом уцелевших и разросшихся деревьев. Слева от обрыва происходило сражение — горели вековые дубы, и два десятка воинов теснили все дальше небольшую стаю безобразных человекообразных волков. Одному из стигматиков перевязывали раны — прямо здесь же, неподалеку от горевшего дерева.

А за холмами начинался темный хвойный лес, укутанный розовым туманом. Высокие метелки сосен невпопад раскачивались из стороны в сторону, будто у каждой из них был отдельный ветер. Синеватые ели угрюмо шевелили лапами, будто живые. Их густые тени существовали будто сами по себе — то прижимались к корням, то вытягивались почти в два раза. Или вообще отделялись от своего дерева и какое-то время крались по траве к воротам, чтобы потом внезапно растаять вместе с черными силуэтами птиц, которых не было в небе.

Впрочем, их будто и вовсе здесь не водилось. По крайней мере, Эш не слышал никаких птичьих звуков, да и насекомых — тоже.

— Почему остальные воины не помогают своим соратникам в бою? — удивленно спросил Дарий у Ларса.

— Потому что сейчас не их очередь, — просто ответил тот. — Это рядовая стычка, и решить ее — прямая обязанность тех, чья очередь стоять стражу.

— То есть одержимые твари их здесь живьем на куски рвать могут, а все остальные даже пальцем не шевельнут? — нахмурился Дар.

Ларс криво усмехнулся.

— Ты так рассуждаешь, потому что до сих все твои битвы имели начало и конец. А на переднем крае постоянно кто-то с кем-то сражается, потому он и передний край. И если люди не будут отдыхать, они не смогут как следует сражаться, когда наступит их черед. Нельзя каждый час бросать все и мчаться на подмогу кому-нибудь — это выматывает и лишает войско боеспособности перед лицом серьезной опасности, которая может появиться здесь в любой момент. Поэтому если в целом отряд справляется, остальные не вмешиваются.

— То есть одни сражаются, а другие тем временем спят и едят?..

— Именно так. Смена на переднем крае длится полгода, потом один-два месяца дается на отдых. И снова полгода здесь, если нет увечий или ран, требующих длительного ухода. Поэтому к местным порядкам привыкают быстро. И тебе, мятущаяся душа, лезть в эту битву тоже не советую. Это не наше дело, не нам его и решать.

— И так год за годом, — проговорил Эш, не слыша последних слов Ларса.

Он в очередной раз невольно вспомнил слова Никкаля о том, как все забыли, что на переднем крае постоянно идет война.

Война, которую нельзя проиграть. Но и выиграть пока не получается, и не факт, что получится…

— Ну, год за годом — это для тех, кто с пером удачи в зубах родился, — хмыкнул Ларс. — Самое трудное — оно ведь не здесь. Оно в глубине этих проклятых лесов. Войскам постоянно приходится проверять точки, где возникают скопления чудовищ первого класса, выслеживать перемещения силков, чтобы не упустить момент и не допустить создание слишком больших содружеств. В общем, много всего… Вот эти вылазки — действительно жуткое дело.

Развернув коня, Ларс двинулся к тропинке, ведущей вниз. Эш поехал следом. Полудурок нервничал — он грыз удила, поводил ушами и раздувал нежные ноздри, явно чувствуя что-то недоброе.

Дарий с Шедой поехали чуть позади, о чем-то негромко переговариваясь.

— Сколько лет ты провел на службе? — спросил Эш у Ларса.

— Достаточно, чтобы возненавидеть каждую пядь земли по эту сторону стены, — хмуро ответил ему тот.

— А мне сначала сказал, что сбежал отсюда еще мальчишкой, — с укором в голосе сказал Эш.

Тот усмехнулся.

— А шлюха говорила, что она — девственница. Обернись еще раз на эти стены, парень. Похоже, что отсюда можно сбежать?

— Тогда как же тебе удалось уйти со службы?

— Благодаря тем самым семнадцати дням непрерывного боя. Можно было получить золото вместе с повышением или уйти с переднего края с голым задом. Я без колебаний выбрал последнее и официально стал самым молодым ветераном за последние полстолетия — мне было всего двадцать четыре года.

— А ты своими глазами хоть раз видел эту защитную руну, о которой говорил?..