— Белое… Так и знал.

— Что? — в дурмане шепчу я, шаря руками по его напряжённой спине под приподнявшейся тканью рубашки.

— На тебе белое бельё сегодня.

Всё ещё не понимаю, о чём речь, но через секунду-другую до меня доходит.

«— О, вы знаете и это, сеньор Рамирес?.. Ах да, неудивительно, ведь у вас же на меня целая папка. Может, вы и сегодняшний цвет моего нижнего белья озвучите?

— Воздержусь. В этот раз.»

Наглец… Всё помнит. Всё держит в голове.

Как много прошло с тех пор времени! И как мало его потребовалось, чтобы мы оказались в объятиях друг друга…

— Даже досье обновлять не пришлось, — усмехнувшись в мой покалывающий рот, он опрокидывает меня спиной на кровать и за полминуты избавляется от запонок, стащив с себя после рубашку до конца.

Никакие мысли не отягощают голову, и никакой рационализм и доводы не остановят меня — хочу только касаться живота Альваро, пока он, стоя, нависает надо мной, и вести ладони дальше, пока не доберусь до пояса-камербанда[1]. Вкладывая в них всю нежность, на которую способна, правда, её так давно во мне не было, что боюсь сделать что-то не так.

Наконец и с его лица слетает обычная маска собранности и довольная улыбка — дыхание Альваро становится сбивчивым в дуэте с моим, когда я нахожу завязки сзади и в итоге снимаю этот уже надоевший пояс. Темнота глаз порабощает сумасшедшим желанием — наши действия обнажают не только внешний вид их обладателя, но и его скрытую страстную сущность.

Миг-вспышка, и вот Альваро снова набрасывается на меня, ложась сверху. Запястья, тут же поднятые над моей головой, сдавливаются его тёплой ладонью, и я беззастенчиво стону в бешеную скорость нового поцелуя. Удивляясь тому, как звучу под его телом, обдающим неистовым жаром моё, — в сексе раньше я предпочитала быть не такой громкой, но сейчас Альваро делает всё, чтобы довести меня до исступления…

Не прекращая ласкать языком мой рот и получать благодарное изгибание моего в ответ, он моментально проникает незанятой рукой в соприкосновение наших животов. Ведёт пальцами, надавливая, по моей коже, обводит мягкость вокруг пупка со сносящим крышу вожделением, ловя при этом мои уже опухшие губы, и всё ещё не отпускает кисти, вжатые в простыни.

И следующий стон получается настолько протяжным, что я сама прерываю поцелуй, в надежде вздохнуть в горящие лёгкие искрящийся воздух. Распахиваю затуманенные глаза, теряясь в наслаждении того, как Альваро с умелой неторопливой чуткостью проникает под ткань моих трусов и круговым движением касается уже покрытого смазкой клитора.

Он, чтобы не давить весом своего тела, немного отстраняется наверх, любуясь мною из-под полуприкрытых век и продолжая массировать мое естество так по-хозяйски, будто я всю жизнь принадлежала ему.

— Приятно видеть… — сквозь рваные вдохи Альваро дарит один укус коже шеи за другим и шепчет дальше: — …и знать… что ты… так легко становишься… готовой для меня.

Я, падая в пропасть запредельно сладких ощущений, извиваюсь под ним, льну к нему. Попросту погибаю в похоти его слов…

И случается то, что буквально рушит не только моё и его предстоящее удовольствие на куски, но и напоминает обо мне самой, о прошлом, настоящем и даже недалёком будущем, голосящем: «Ты не можешь пойти до конца!» — мой взгляд останавливается на потолке.

На нём красивейшая вычурная мозаика, которую я сперва не заметила, на всю площадь кровати. Мозаика-зеркало…

В отражении которого я вижу полураздетого Альваро, устраивающегося от меня сбоку для удобства дальнейших ласк, отпускающего сцепление моих рук и начинающего ненасытно целовать мои ключицы. Вижу распалённую, взъерошенную себя в перекошенном и развратно сдвинутом однотонном нижнем белье; в оставшихся, сексуально обвивающих стопы чёрных босоножках. Податливо принимающая все действия своего хозяина, и…

Мозг и тело полностью блокируются, когда я веду взгляд по отражению и останавливаюсь на своих растяжках. Несовершенной фигуре. Пока ещё спрятанной под бюстгальтером уже далеко неэластичной коже груди.

По животу словно провели когтями неведомого зверя, оставляя навсегда уродливое клеймо, — вид послеродовых «шрамов» настолько мощно опрокидывает меня, что я, удивительно юрким образом вырвавшись из кольца сильных рук Альваро, в мгновение ока вскакиваю с постели.

Стремительным движением схватив с пола платье, пытаюсь одеться как можно скорее, а в голове мешающей пульсацией бьёт единственное «Беги!» вперемешку с налетающими воспоминаниями о беременности, тяжёлых родах и… смерти моего сына.

— Джейн?

Севший властный голос Альваро, содержащий в себе все возможные оттенки возникшего удивления, которые совсем для него нехарактерны, долетает до лихорадочно собирающейся меня, наверняка сейчас похожей на сумасшедшую, почти сразу же.