Темная фигура появилась на самом краю поляны как раз в тот момент, когда за спиной Шуна послышался нарастающий топот и рев. Боец остановился под раскидистым деревом и низко склонил голову. Длинные черные волосы полностью скрыли его лицо, но Шун почему-то был уверен в том, кто именно стоит перед ним, хоть и не мог вспомнить ни имени этого человека, ни откуда он его вообще знает.

Боец не спешил вытаскивать из ножен свой духовный меч, он просто стоял в тени и наблюдал. А Шун не мог отвести от него взгляда, словно боялся упустить что-то важное. Лианы опутали его ноги до самых бедер, в спину дышали приближающиеся монстры, но он все смотрел и смотрел.

Монстры выпрыгнули на поляну, пролетев над его головой, будто сразу наметились на бойца, посчитав Шуна недостойной мишенью. Но не успели громоздкие тела долететь до деревьев, как превратились в черный пепел. Никаких артефактов, крови или выбросов силы, только черная, медленно оседающая взвесь в воздухе. И сквозь эти хлопья Шун отчетливо увидел, как потемнело дерево, под которым стоял боец, листья его тоже осыпались пеплом, а голые ветви затрещали и причудливо скрючились.

Смертоносная волна поползла по земле, умерщвляя все на своем пути. Трава чернела и жухла, почва покрывалась трещинами. Птицы и насекомые рассыпались прямо в воздухе. Мир вокруг вырождался, медленно и неумолимо, и только боец продолжал стоять под изуродованным деревом, все так же пряча свое лицо. Потом дворец за его спиной потек, запузырился, словно был сделан из воска. Шун посмотрел на небо и закричал, потому что невидимая сила рвала солнце на мелкие ошметки, а Сателлит кипел, роняя вниз исполинские кровавые капли…

Шун громко втянул в себя воздух и открыл глаза.

— Ты снова кричал, — сказали рядом. — Тебе нормальные сны вообще снятся?

Миро сидел неподалеку, развернув стул спинкой вперед и устроив на ней локти. Он подпирал руками голову и выглядел так, словно сам не спал уже как минимум неделю.

— И вам доброе утро, — ответил Шун. Он сел и принялся растирать ладонями щеки, надеясь, что так премерзкое чувство, оставленное сновидением, покинет его быстрее. — Знаете, последнее время меня преследует постоянное ощущение дежавю. Особенно во снах.

— Это нормально, — улыбнулся Миро. — Погружаясь в Игру, твой мозг многое забыл на уровне сознания. Но подсознание помнит все. Незнакомые люди кажутся знакомыми, потому что ты видел кого-то похожего в реальном мире. Абсолютно новые ситуации откликаются где-то внутри тебя, потому что на самом деле ты это уже переживал. А уж сны… вообще отдельная тема. В них сознательности практически нет. — Он потянулся и встал со стула. — Иди умывайся. Быстро перекусим и пойдем за твоей выпью. У нас на сегодня еще много дел.

Выходя из портала, Шун наконец-то смог удержаться на ногах, и это не на шутку его обрадовало. Да и воронка получилась не в пример лучше тех, что он создавал накануне. Миро тоже похвалил его и сказал, что создание порталов, на самом деле, не такое уж и сложное занятие. Достаточно ухватить один раз суть, а потом скорость и мастерство придут сами собой. Как с ездой на велосипеде. Шун не знал, что такое велосипед, но уточнять не стал.

Обширные болота располагались к северу от Города Предсказаний и фермы Зигварда, и, чтобы добраться до ближайшей топи, нужно было почти час идти по бурелому, в который превратили лес дневные монстры. Агрессивные экземпляры тут попадались крайне редко, поваленные деревья служили скорее защитой от людей, да от ночных монстров, которые приходили в эти края с наступлением сумерек и были не прочь полакомиться своими дневными собратьями.

Шун побоялся разворачивать воронку портала прямо на болотах, поэтому бурелом пришлось преодолевать самостоятельно. Несколько раз к нему вылетали маленькие прозрачные феечки, тыкали в Шуна пальчиками и заливисто смеялись, словно колокольчики. В городе поговаривали, что из их крыльев варят целебные зелья, а на крови заговаривают талисманы. Поэтому за дюжину феечек можно было получить от городских торговцев неплохую сумму, но Шун не представлял, как можно обижать этих субтильных созданий. Да и поймать их было делом нелегким, ведь феечки таяли, если попадались в руки против своей воли.

— Спроси их про выпь, — сказал Миро. — Думаю, она их уже немало пожрала. Так что должны помочь.

Феечки не слышали и не видели Миро, а потому то и дело норовили врезаться в его лицо.

— Красавицы, — обратился к феечкам Шун, обезоруживающе улыбаясь. — Не подскажете ли мне, где тут у вас завелась выпь?

Они испуганно замолкли, пошушукались и скученно полетели вперед и чуть влево. Шун последовал за ними. Скоро они с непроявленным вышли к большой поляне, покрытой то ли мхом, то ли очень низкой травой. Миро легонько притопнул по зеленой поверхности, и она пошла волнами. Феечки забрали еще левее, туда, где высился огромный раскидистый пень. Не долетев до него пары метров, феечки испуганно бросились врассыпную, и Шун понял, что они пришли. Монстр, скорее всего, спал в корнях пня, торчащих над землей, словно щупальца гигантского осьминога.

Шун знал, что выпь не умеет летать, хоть и имеет крылья, да и пень должен был уйти под воду, если бы полностью находился в районе топи. А значит, к логову монстра вела тропинка. В ее поисках ему также помогли феечки, осторожно посыпав неприметную дорожку мерцающей золотистой пыльцой. Шун присел за ближайший куст и осторожно призвал к себе духовный меч. Он уже был готов ринуться в сражение, как вдруг корни заходили ходуном, распугивая феечек и дремавшую поблизости живность. Из-под пня показалась здоровенная птичья голова с длинным клювом. Выпь действительно была гораздо больше обычных размеров.