— Не стоит доверять подобную информацию Сети, — улыбнулся Асвальд. — Даже в защищенном режиме, даже офф-лайн. Твоя таблетка конфиденциальности тоже будет действовать еще пару лет, учти.

— А… ну, хорошо.

— Мда… — Асвальд уперся руками в поверхность стола, рассматривая карту. — Тут есть, над чем подумать.

— Ой, еще кое-что, — спохватился Шун. — Место под городом. Там что-то есть. И второй конец трубы ведет именно туда.

— Ну… — хохотнул федерал, — как мы и предполагали. Не зря же зурги так трясутся над этими недрами. И на километр нас к ним не подпускают до сих пор. А теперь и договора расторгли…

Шун хотел рассказать и про Соню, но слова почему-то никак не шли с языка. Он не планировал скрывать что-то от Миро и Асвальда, но внутри шло отчаянное сопротивление, и в какой-то момент Шун просто сдался этому навязчивому ощущению. В конце концов, он всегда успеет сказать, ведь так?

Что ж… — Асвальд переглянулся с Миро. — Ты очень многое сделал, Шун. Гораздо больше, чем мы ожидали. Сегодня мы переведем тебе первую часть суммы, а завтра можешь возвращаться в академию.

— Но ведь господин Новак еще не найден…

— Все оказалось куда сложнее, чем мы думали. Нам понадобится какое-то время, чтобы проанализировать те данные, что ты нам предоставил. Мы свяжемся с тобой, как только разберемся с тем, что уже есть.

— Хорошо.

Шун не сразу понял, что с Соней что-то не так. Она лежала на диване, телевизор работал, шла передача о дикой природе.

— Привет, — бросил Шун, проходя мимо, в свою комнату. Он был погружен в свои мысли и не заметил, что сестра промолчала.

Переодевшись и умывшись, он вернулся в зал, спросил:

— Ты ужинала?

Не дождавшись ответа, Шун обошел диван, присел рядом на корточки.

— Сонь? Ты спишь?

Осторожно потормошил сестру, прижал пальцы к артерии на шее.

— Соня?!

— Такое бывает. — Сопровождающий врач свернул панель вызова и положил руку на плечо Шуна. — Процесс развивается быстро, родные ничего не замечают, как и сам коматозник.

— Но мы же проходим плановый осмотр каждый месяц… — тихо сказал Шун.

— Патология может развиться за пару недель. От такого никто не застрахован, даже здоровый человек. А ваша сестра… еще и не так много двигалась. Малоподвижный образ жизни усугубляет картину.

— Она что-то почувствовала? Ей было больно?

— Тромб ушел в мозг, так что… все произошло практически мгновенно. Если боль и была…

— Я понял. Спасибо.

Он тяжело поднялся с дивана, проводил врача до дверей и подошел к окну. Антиграв с телом Сони уже погрузили в машину, несколько зевак и пара соседей толклись у подъезда. Шун так и не нашел в себе сил спуститься следом. Несколько лет назад он уже провожал вот так машину с телом мамы и потом долго не мог отойти от успокаивающих и подбадривающих соседских речей. От них почему-то становилось еще хуже. Он обязательно поговорит с ними, примет соболезнования, но потом, не сейчас. Сейчас слишком…

Шун отключил дверной звонок, чтобы его не беспокоили, и собрался уже выйти из Сети, как та пиликнула в голове входящим сообщением — его личный счет пополнился на очень приличную сумму.

Шун медленно осел на пол, откинулся спиной на диван и закрыл лицо руками.

— Представь, что Бог однажды решил уничтожить всю планету вместе с людьми, — сказал Асвальд, растянувшись животом на траве и подперев голову рукой. — Он вознамерился сравнять горы с землей, вскипятить океаны, короче, оттянуться на славу. Ангелы принялись подготавливаться к этому знаменательному событию, ведь на небесах очень скучно, а тут вдруг такое. Но один ангел не разделял общего ажиотажа, ему было очень жалко людей. Он пришел к Богу и сказал: «Мы вложили в людей столько труда, воспитывали их, как собственных любимых детей. А теперь ты хочешь все уничтожить». «Ты не согласен с моей волей?» — спросит Бог. «Я лишь прошу дать людям еще один шанс». «Хорошо, — ответил Бог. — Я дам им шанс, если ты за год сделаешь из отпетого негодяя настоящего праведника. И этот праведник построит в честь меня большой храм».

«Как же он любит всякие истории, а», — подумал Шун, опуская в воду очередную железную тарелку. Дьявольское дитя не спешил помогать ему с ежедневными обязанностями, даже когда поблизости никого не было. Зато всякие истории из него сыпались, как из рога изобилия. Поначалу Шуну даже нравилось его общество, несмотря на то, что Миро когда-то поделился своей силой и с этим малолетним потрошителем. Ведь они оба были пришлыми в команде, к тому же, никто кроме Шуна не видел и не слышал дитя, укрытого панцирем-иглой. И в компании мальчишки он не чувствовал себя так одиноко, да и язвительные нападки просветленных обычно скрашивались не менее язвительными замечаниями Асвальда в их адрес.

Но вот от постоянного потока информации, причем абсолютно бесполезной, Шун начал уставать уже на вторые сутки.

— Ангел согласился на такие условия и отправился в мир людей, чтобы найти самого злостного грешника и перевоспитать его. Надо сказать, задание это было сложнее, чем он полагал. Негодяй никак не хотел перевоспитываться. Ангел дал ему деньги, любимую женщину и способности, но это сделало душу негодяя еще чернее. Ангел поломал-поломал голову и решил, что человека можно перевоспитать лишь под влиянием отрицательных внешних факторов. — Асвальд перекатился на бок, несколько секунд созерцал ровную поверхность пруда, потом уставился в землю, рассматривая букашек. — Он начал создавать для негодяя одно испытание за другим, намеренно усложняя его бытие, надеясь, что, преодолевая трудности, тот потихоньку станет лучше. Но материя жизни и судьбы — одна на всех, и если где-то потянуть за узелок — весь рисунок перекосится. Вмешательство в жизнь негодяя отразилось на жизнях тех, кто его окружал. Ангел заметил это, но списал на небольшую погрешность, которая сведется к нулю сама собой.