— А он у вас забавный, — хохотнул главарь.

Командир сурово посмотрел на Шуна, словно тот совершил какую-то грубую ошибку.

— Кстати. — Главарь подошел ближе к командиру Юну и чуть понизил голос, словно настраивался на доверительный лад. — В этих краях последнее время орудует много потрошителей. Вы поосторожнее.

— Спасибо за предупреждение, — улыбнулся командир, пожав на прощание широкую лапу главаря. — Хорошей вам дороги и победы в Столице.

Проводив зургов, он долго отчитывал Маю за неподобающее поведение, а вот Шуну даже слова не сказал, только похлопал сочувственно по его плечу, когда проходил мимо.

— Глядишь, получше к тебе теперь относиться будут, — хмыкнул Асвальд. Он устроился перед палаткой Шуна, сидел, поднимал с земли мелкие камешки и кидал их в хлопочущего у костра Луку. Тот собирал остатки ужина и постоянно озирался, потому что не мог понять, откуда в него что летит. — Интересно, то, что наложил на тебя Пес, — действительно проклятие, лишающее силы?

— А что еще это может быть? — тихо буркнул Шун, забираясь в палатку. От невеселых мыслей у него разболелась голова.

— Да что угодно. — Асвальд забрался следом и уселся у него в ногах. — Заговор на смерть, например.

— Че…чего? — Шун подскочил, уперевшись головой в мягкий полог. — На смерть?!

— Да успокойся ты, — хохотнул Асвальд, потянув его за руку. — Палатку сейчас порвешь башкой своей глупой. Шучу же. Заговор на смерть не убивает жертву целый год. Просто не понимаю, зачем… — И Асвальд осекся. — Ладно, полежи, отдохни, пока тебе еще какое задание не прилетело.

Шун послушно вернулся на узкий матрас и лег на бок, устроив руки под головой. Ему выделили два больших шмата жареного мяса, но сейчас Шуну кусок в горло не лез. Невеселые мысли бродили в голове, извлекая из глубин памяти еще более невеселые воспоминания.

— Почему вы пришли ко мне так поздно? — тихо спросил он, не особо-то надеясь на ответ. — Почему только через год?

Асвальд вздохнул, сел поближе и практически повторил слова Миро:

— Мы растерялись. Такого не должно было случиться. Не знаю, что именно рассказывал тебе Миро про Даон, Игру и реальный мир, но могу предположить, что не особо-то много. Когда ты провалился в полное погружение, вся наша операция пошла насмарку. Еще и Миро пытались… короче, это был настоящий кошмар. — Асвальд хохотнул. — До сих пор удивляюсь, как Комиссия не отстранила нас от дела после такого. Нам удалось заверить ее представителей, что твое погружение было вызвано сбоем в системе Игры. Два дня длились разбирательства, мы просто ждали, когда истечет время твоей сессии, мы задали минимальный срок — два месяца в Игре. Тебя должно было автоматически выкинуть на третьи сутки реального времени, но тут нас ждало новое потрясение — ты не всплыл. Твой маячок все еще не работал, и мы понятия не имели, куда ты направился, когда покинул Столицу.

Шун хмыкнул.

— Вернее… Когда тебя Выкинули из Столицы. Первое время тебя отслеживала Рина, но ее почти сразу убили, мы до сих пор не знаем, кто подослал убийц. И мы потеряли твой след. Мы были уверены, что тебя тоже скоро убьют, ведь ты совершенно не приспособлен к этому миру. К тому же, ты остался практически без тонкого тела, а значит, без духовных сил. Но прошел день, второй, третий… А ты так и не проснулся. Миро же… как бы объяснить? — Асвальд нахмурил личико. — Он никак не мог подключиться к тебе, как оператор. Не спрашивай, почему, мне придется очень долго рассказывать тебе, что такое погружение и подключение через общий канал, ты просто не поймешь сейчас. Короче, когда ему все же удалось подключиться, тут прошел уже целый год. — Асвальд немного помолчал, смотря прямо на Шуна. — Не думай, что мы забыли или бросили тебя. Это не так. И Рина, и я постоянно заходили на сессии и тоже искали тебя. Просто… любой просветленный ограничен временем сессии. — Асвальд заметил замешательство на лице Шуна и поспешил объяснить: — Это такой… промежуток времени, в течение которого просветленный находится в Игре. И просветленный не может спуститься сюда, пока не начнется его очередная сессия. Так что… — Асвальд развел руками.

— Я более-менее понял, — кивнул Шун. — Спасибо, что рассказали.

— Может, даже и к лучшему, что все так…

— Шун? — В проеме показалась голова Маи. — Можно?

Асвальд вскинул брови и огляделся.

— Да, конечно. — Шун хотел сесть и подвинуться, но Асвальд быстро устроился на его ногах и довольно крякнул. — Проходи… в смысле… ну…

— Ага, — хохотнула Мая, забираясь. Но тут же ее тон стал серьезным и каким-то… заискивающим? — Слушай… Я знаю, Юн не возьмет под опеку абы кого. И если он принял тебя в команду, значит, ему пришла разнарядка сверху. Все мы понимаем, откуда ветер дует. Просто скажи… что-то намечается?

— Ну, вот и начались неудобные вопросы, — закатил глаза Асвальд. Он устроился на коленях Шуна, тот же, как мог, принял сидячее положение, очень надеясь, что его поза выглядит достаточно естественно. — Отделайся от нее. Только как-нибудь… общими фразами. Никакой конкретики. Не надо посвящать в наши дела посторонних.

— Я не очень понимаю… — почти честно признался Шун.

— Ты хочешь пойти против Стального Пса?

— А кто бы не хотел на моем месте? — невесело усмехнулся Шун.

Мая пару секунд смотрела на него так пронзительно, словно выворачивала его душу наизнанку. Шуну стало не по себе под ее взглядом. Он вдруг подумал, что совершенно ее не знает. Не знает, какая она в реальном мире, сколько ей лет, что она умеет. Но ему почему-то показалось на миг, что на него смотрит не веселая длинноногая девчушка, а умудренная годами и военным опытом женщина.

— Не знаю, с кем ты работаешь, — сказала Мая, — но если в Столице тебе понадобится помощь — зайди в квартал Синих Фонарей. По вечерам там собираются те, кто не согласен с политикой Анны в целом и Стального Пса — в частности.

— Глянь-ка, у нас тут еще одна революционно настроенная дама, — хмыкнул Асвальд, окинув ее скептическим взглядом. — Они бы поладили с Риной.

— Хорошо, — как можно спокойнее ответил Шун, пытаясь скрыть свое удивление. — Спасибо за заботу.

— Всегда пожалуйста, — широко улыбнулась Мая, снова превращаясь в веселую девчушку. — И кстати, на время ночной охоты ты остаешься в лагере за главного.