Мая растянулась рядом на песочке, чуть не задев Асвальда своими длиннющими стройными ногами, мальчишка на это довольно хмыкнул, перекатился на бок, разглядывая фигурку Маи совсем не по-мальчишечьи.

— А помните, мы в прошлом году решили вот так скупнуться в мертвом озере? — Мая весело рассмеялась. — Кто тогда руки лишился? Мару?

— Ничего я не лишился, — буркнул тот. — Это был Сину. Он тогда еще не ушел из команды.

— А! Точно! Сину! — Мая повернулась к Шуну, наигранно закатила глаза. — Кто ж знал, что в этом озере живет здоровенная зубатка… Вот весело-то было! И заплатили нам за ее артефакты тогда прилично. Эх… было времечко.

— На нас потом, правда, потрошители напали и все эти артефакты чуть не отжали, — заметил Сид, растянувшись рядом с Маей.

— Не преувеличивай, — криво улыбнулся Лука, встав перед ними и помотав мокрой головой.

— Эй! — возмутилась Мая, смахивая с груди прилетевшие капельки воды. — Солнце не загораживай!

— Я, помнится, даже Дьявольское дитя однажды одолел. Так что о каких «чуть не отжали» ты вообще говоришь? — Лука присел на корточки.

— Ой, не заливай, — махнула рукой Мая. — Дитя он одолел, конечно.

— Я тоже помню, — широко и как-то злобно улыбнулся Асвальд. — Он потом еще два дня ходил по моему лесу и клянчил обратно свое оборотное зелье. Одолел он меня… одолеватель.

Шун с усмешкой подумал, что если Дьявольское дитя сейчас вытащит из руки иглу-панцирь и внезапно появится посреди поляны — это будет настоящий фурор. Лука заметил его усмешку, набычился.

— И что же тут смешного?

— Отстань от ребенка, а… — вздохнула Мая.

Лука подошел к Шуну, навис над ним, уперев руки в бока.

— Я спросил — чего ты тут щеришься сидишь?

— Просто вспомнил слухи, — Шун поднял на него невинные глаза, — как год назад какой-то просветленный бродил по лесу Дьявольского дитя и слезно умолял того вернуть его оборотку.

Лука изменился в лице, а Мая за его спиной подскочила, удивленно вскинула брови.

— А ведь у тебя и правда год назад оборотка пропала. Тебя еще начальство за это полчаса на ковре отчитывало! — И она залилась смехом. — Дитя он одолел! Ой, не могу!

— Это не я был! — прошипел Лука. Быстро собрал свои вещи и пошел в сторону лагеря. — Всего лишь совпадение!

— Кажется, ты нажил себе врага, — покачал головой Асвальд, смотря ему вслед. — Ну и хорошо. Враги — это хорошо. Они держат в тонусе, не дают расслабиться.

— Ты это… — Мая, все еще смеясь, подхватила с земли свой костюм. — Теперь поаккуратней с ним. — Высушив себя заклинанием, она натянула штаны, подошла к Шуну и хлопнула его по плечу. — Он не то, чтобы злопамятный, но… пойду его успокою, что ли.

Сид с Мару остались на поляне. И хоть особыми задирами они не были, их тяжелые взгляды не сулили Шуну ничего хорошего. Так что, быстренько вытерев тарелки, он тоже подался в лагерь.

Удивительно, но Лука больше не обращал на него внимания. Не проверял, как Шун исполнил поручения командира Юна и не докапывался до мелочей, только ходил и злобно зыркал исподлобья. Ближе к вечеру, подготовившись к ночной охоте, команда развела костер недалеко от палаток. Сид и Мару принесли из леса пару крупных заячьих тушек, Мая достала большой походный котел, крупу и принялась кашеварить. Лука сел с другой стороны костра, устроил вертела с тушками над огнем. Когда мясо почти приготовилось, Мая неожиданно подскочила со своего места, окинула внимательным взглядом ту сторону горизонта, от которой убегало солнце, принюхалась и тихо сказала:

— Кто-то идет. Их много.

Молодые люди тоже поднялись, посмотрев в указанном Маей направлении. Сидеть остался лишь командир Юн. Он мешал длинной палкой угли в костре и, видимо, считал это занятие более важным.

Шун ничего не мог разобрать в подступающей к лагерю вечерней мгле, хоть и очень напрягал глаза. Далекая стена леса расплывалась впереди темным пятном, небо над ней набухало грозовыми тучами. Лишь когда пространство расчертила первая яркая молния, он заметил вдалеке неясное движение.

— Сядьте, — спокойно приказал командир Юн. — Чего подскочили? Мясо вон сейчас подгорит.

Лука послушно переключил внимание на вертел, Мая сняла с огня котел и накрыла его толстенной деревянной крышкой. Мару и Сид тоже сели, но в их позах чувствовалась такая напряженность, что, кажется, один лишний шорох — и они ринутся в бой.

— Пахнет псиной, — тихо сказала Мая, снова задрав нос по ветру.

Обстановка тут же разрядилась, Мару и Сид расслабились, приняв непринужденные позы. Все знали — зурги никогда не нападают ради наживы. Они вызывают противника на честный бой, делают ставки и сражаются только в бойцовских ямах.