– Наивный он человек, этот маршал, - пробормотал Ив.
– Достаточно одного из перечисленного, а всё другое само появится, автоматически.

– С Ба?
– переспросил я.

– С бабами, - объяснил Сандро.
– Откуда Ворошилову знать про твою Ба? Но он не наивный, просто щедрый.

– Это одно и то же, - возразил Ив.
– Хотя, да, это и я могу подтвердить: про твою Ба он не знал.

– А ты-то тут причём?
– Жора перешёл на фальцет, что у него означало: ультразвук.
– Что общего у Ворошилова с неграми?

– Папа негра и Ворошилов служили вместе на польском фронте, - сообщил Ив.

– На арене, - поправил Сандро, - польской войны.

– Это правда, - обиделся Ив, - можешь спросить хотя бы у этого...

– У Яши Хейфеца, - помог я.

– Верно!
– обрадовался Ив.
– Ну и память у малыша, сколько лет прошло, а он всё помнит!

– Отец Яши Хейфеца играл в нашем городском саду, - гордо сказал я.
– Это помнят все, особенно Ю.

– Плевать на Яшу, я лучше знаю Ворошилова!
– возмутился Сандро.
– И главное, он лучше знает меня. Не сомневаюсь, отец Яши жил в другой части города, а я, можно сказать, в одном квартале с Климентом Ефремовичем. Правда, несмотря на это, он тогда добавил к сказанному: ты всё получишь, мой мальчик, только после победы, после победы. Наберись терпения.

– Понятно теперь, почему он не исполнил своих обещаний после войны, сказал Жора.
– Его эта победа просто раздавила, как доктора. Прямо на главной улице.

– Глубокая мысль, - отметил Ив.
– Захлебнуться можно.

– Ты его слушай, - сказал Сандро, - он знает... Обязательно захлебнёшься, если будешь сообщать публике такие мысли. Тебя прямо в твоём сундуке и утопят.

– Минута молчания, - сказал Ив.
– Эй, малый, сними свою панаму! Покойников следует уважать.

– Я уважаю, - сказал я, снимая панаму, - особенно мальчишеского полу.

– Среди нас шпион, - грустно покачал головой Жора.
– Малый, как и все, помешался на шпионаже.

– Я и дома такой же, - возразил я.
– Получается так на так.

– На кого же ты работаешь, на какую державу?
– спросил Сандро.

– На себя, - ответил я.

– Не самая плохонькая держава, - заметил Ив.
– Пусть работает, на кого хочет, лишь бы не на папу.

– На моего папу!
– я вскочил на ноги, поражённый таким нелепым предположением.

– Успокойся, - сказал Ив, - на папу римского.

– Успокойся, - сказал и Сандро, - у всех есть папа, у негра вон тоже.

– У негра был папа, - поправил Ив.

– Была папа, - поправил и Жора.
– Ты где живёшь, в Риме? Это там можно не учить язык, я-то знаю.

– Был и мама, - послушался Ив.

– А я сирота, - сказал Сандро, - самородок.

– Гол!
– выкрикнул Жора.
– Нет, мы всё-таки здорово болтаем.

– Не ходите к нам на обед, - посоветовал я.
– У нас так не болтают. У нас болтают не так... просто.

– Не так пусто, - догадался Ив.

– Не так густо, - упрекнул его Жора.

– Совсем не так, - сказал я.
– С вами, как в кулибке. С вами вообще... можно.

– Значит, - заключил Сандро, - с нами нежно.

Да, мы болтали нежно. Разве этого не достаточно для...

– Прячься, малый, - посоветовал Ив.
– Вон идёт ваша домработница, и в её руках уже шуршит донос.

– Фу, - поморщился Жора, - что за слово...

– Пожми ему руку, чуточку повыше локтя, - посоветовал я, - это действует, я-то знаю.

– Надо говорить: протест, - Жора положил ладонь на локоть Ива, но не охватил пальцами и пятой его части.
– Ну, и как же оно действует?

– Нет, у Вали не протест и не донос, а список покупок, приготовленный Ба, - возразил я, всё же благоразумно залезая под лесенку.
– А сама Валя притворяется, что писать не умеет, и ставит крестик вместо подписи.

– А как же она читает список?
– удивился Жора.

– Вот именно, - сказал я из-под лесенки.
– That is the question. Кроме того, из-за чего ей меня продавать? Мороженое или помидоры она не любит, только свой тиянтир. А туда её и так пускают, когда ей захочется.

– А из любви и продаст, - успокоил меня Ив.
– Из любви к тиянтиру. Но скорее - из любви к тебе, малыш. Разве этого не достаточно для... протеста? Для такого дела она и писать научится.

– Такие жертвы вовсе не нужны, - не согласился Сандро, - она может просто позвонить по телефону. 2-87, два звонка. Писать не умеет, а руки-то, небось, имеет.

– Как это, два, во втором квартале, что ли?
– удивился Жора.
– И... откуда ты-то всё это знаешь?

– Должен же я как-то ответить, - пожал плечами Сандро.
– Принял я приглашение, или наоборот... Меня потому и предупредили: если забуду сказать телефонистке "два звонка", то попаду в радиоклуб. А радисты меня к себе ещё не приглашали.