– Чёрт!
– вокликнул отец.
– Пора, наконец, её унять. Она нас уже в свинячий вид привела. Ну, а ты-то что... и вправду по Большому базару слоняешься, признавайся, откуда у тебя деньги на пирожки!

Я и тут не выдал своих истинных пристрастий, промолчал, хотя уже и открыл рот.

– Вот и ЧП, - сказал Ю.
– Будто сегодня понедельник.

– Субботник, - поправила Изабелла.
– А ты где достал Бунина?

– Какого Бунина?
– вытаращил глаза Ю.

– Разве ты не сказал: Чистый Понедельник?

– Я сказал: Чрезвычайное Происшествие.

– Это тоже Бунин написал?

– Разве его уже стали печатать?
– спросил отец.

– Нет, - опроверг Ю.
– Но я критическую статью читал.

– Я тоже, - подтвердила Изабелла.

– Вы все тоже сдурели, - объявила мать, оглядев всех.
– Хотя это и никакое не ЧП. Дело будничное.

– Понедельничное, - скривился отец.
– Ну, так где ты взял деньги?

– Да, - сказал Ди, - мы совсем забыли, что между нами находится ребёнок.

– Ха, - мощно выдохнула Валя, - разве это ребёнок? Разве у такого отца-матери может быть нормальный ребёнок?

– Да вы продолжайте, продолжайте, - снова опустила ресницы мать.

– Зверь лесной, а не ребёнок! Гляньте на его зубы!

Я закрыл рот.

– А как он на меня смотрит, прямо съесть готов! А что - проглотит и не поперхнётся. А сам не справится - дружков созовёт, со двора или с базара. Они-то справятся. И глазом в сторону косит, почему? Да потому что туда только и бегает, на сторону. Весь в отца.

– Его воспитанием занимаюсь я, - напомнил Ю.

– Ты не сбивай её, - посоветовала мать.
– Пусть выскажется полностью.

– Да, сами же говорили: продолжайте, продолжайте! Ну так, хотите знать, какие дружки его пирожками от дома откармливают?

Я опустил голову, не выдержав тяжести объединённого взгляда семи пар глаз.

– Что ты там делаешь, с кем?
– брезгливо спросил отец.

– С ещё тремя уродами, - объявила Валя, - каких и свет не видывал. А когда этот... меня заметил, то под лестницу залез. Но от меня не скроешься.

– С кем ты там был?
– жёстко спросил отец.

– Так нельзя, - поправил Ю, - мы не должны так, это не педагогично.

– Я вижу результаты твоей педагогики, - сказал отец.
– Вот они.

– Он прав, - вмешался Ди, - мы-то не должны реагировать на доносы!

– Положим, это как раз и не донос, - возразил отец.
– Она не имеет права скрывать от родителей поведение сына.

– А вот и донос, - снова открыл рот я, теперь и заговорив.
– Чем он отличается от других? Разве что не письменный, так она всегда притворяется, что не умеет писать. И читать. А вот при всех проговорилась, что Дубровского читала.

– Вообще-то верно, - заметил Ю.
– Что за воспитание, если один донос - это донос, а другой - нет. Как такое объяснить детям?

– Очень просто, - отрезал отец.
– Кому донос, вот что важно. Интересно, как ты своим детям в школе объясняешь Павлика Морозова? А я вот ничего не собираюсь объяснять. Наоборот, я хочу услышать объяснение. Я имею право знать правду о собственном сыне, и буду её знать. Нравится это педагогам или нет. Итак, расскажи-ка нам, сынок, что ты там делал? Откуда у тебя деньги, играл в три листика?

– И ещё: с чем были пирожки, - ехидно вставила мать.
– Интересно же, чем его можно соблазнить, кроме мороженого. Наверное, с картошкой?

Я сжал зубы.

– Кстати, я тоже люблю с картошкой, - проговорил Ю.
– У нас, к сожалению, их не делают, всё с мясом.

Ба слегка повела подбородком, и бунт был подавлен в зародыше: Ю покраснел.

– Малыш торговал на базаре папиросами врассыпную, - сказала Изабелла, - у него всё от отца.

– Тогда время было голодное, - всхрапнул отец.
– А молока его матери на всех не хватало.

– Не волнуйся, я имею в виду: папиросами, ворованными у отца.

– Помолчите, дайте мне довести дело до конца, - приказал отец.

– Допрос, - уточнила мать, - привычное дело. А, кстати, ты-то сам предпочитаешь с капустой, как в вашей столовке? Или тебе твои лаборантки таскают с базара те самые, с картошкой?

– Пирожки с картошкой мне запрещает делать хозяйка, - заявила Валя.
– Это у неё мода такая: круглые с мясом.

– И всё-таки, - спросила Ба, - чего вы добиваетесь этим скандалом, Валя?