– О чём спор?
– спросил он, снимая шляпу одной рукой, а другой одновременно ослабляя узел галстука.
– О литературе, полагаю?

– Не совсем, - бесхитростно улыбаясь, ответил Ю.
– О происхождении имён.

– О!
– сказал Ди.
– В этом деле я вам могу помочь, как никто.

– Вряд ли, - усомнилась мать.
– Ведь речь идёт о том, почему нашего Борю назвали Борей.

– Бо, - поправил Ю.

– Why has the cat its name: cat, - засмеялась Изабелла.

– Это-то как раз литература, - заметил Ю, - но правда: почему?

– Ну, вопрос совсем простой, - сказал Ди.
– Его так назвали в честь его... двоюродного деда, моего старшего брата Бориса.

– Слава Богу, что вашего брата звали Борисом, а не Самсоном или Навуходоносором!
– вскричала мать.
– Странно, но мне помнится, на этом имени, Борис, настаивала ваша жена, а ваш брат же не был и её братом? Или?

– Странно было бы, если б моего брата звали Навуходоносором, - возразил Ди.
– В конце концов он же не был ассирийцем. А Самсоном, вернее Назореем Самсоном, прозвали не его, а меня, я в юности носил длинные волосы вот тут...

Ди показал - где, проведя пальцем перед левым, а потом перед правым ухом.

– Меня, а не его, родители хотели сделать раввином.

– Да, говорят, что одинаковые имена придают и наружное сходство, - сказала Изабелла.
– Говорят, что определённое имя придаёт наружности определённые черты. Вот у нас, например: я и Жанна...

– Это говорят о фамилиях, - возразил отец.
– Тут бы тоже нужен справочник, подобный справочнику Ломброзо, касающемуся физиономий. Но его пока нет.

– А если имя и фамилия вместе прикладываются к наружности, то это без сомнения должно удвоить эффект, - решил Ю.
– Вот почему мы с тобой, брат, вовсе не похожи на дядю, в то время как, говорят...

– Ну да, - подхватил Ди.
– Малыш действительно одно лицо с моим братом. Почему бы и нет? Сходство чаще проявляется через голову поколения, по Менделю.

– По Мендельсону, - фыркнула мать.
– По Ломброзо. Всё это мистика. Мальчик должен быть похож ни на того, ни на другого, а на своего отца. Как и его отец - на своего. Ради порядка в доме вы-то должны бы придерживаться именно такой позиции, патриарх, презирая тот факт, что эта позиция несколько противоречит реальности.

– Не вижу противоречий, - поджал губы Ди.
– Не вижу, чем бы такая позиция противоречила реальности.

– Ну, знаете!
– воскликнула мать.
– До сих пор я вас считала единственным тут нормальным человеком! Что ж вы теперь несёте... такую ересь? У моего мужа нет ни малейшего сходства с вами, вы сами это знаете. В то время как ваш младший сын...

– Ну, и что тебя в этом смущает?
– пожал подложными плечами пиджака Ди. Назови прямо.

Но мать не назвала. Зато, отвернувшись в сторону, случайно - в мою, тихонько пообещала:

– Ещё назову.

– Собственно, мы снова уклонились от темы, - сияя белоснежными зубами, сказал Ю.
– Речь шла не о том, почему назвали, а о том, какого происхождения это имя: славянского или греческого.

– Это верно, - подтвердил отец.
– Тут и понадобится твоя помощь. А о том, почему назвали, можно было и своим умом дойти.

– Ты уверен?
– спросил Ди.
– Я не стал бы так полагаться на свой ум, как ты, ещё менее - на твой. Не всё познаётся умом, мой друг... То же и с этим именем: ещё вопрос, доступна ли такая задача уму.

– Уму доступно всё, - упрямо сказал отец.
– Кроме, разумеется, явных ересей.

– Допустим, - повысил голос Ю, - но всё же: славянское или греческое?

– Ну, - поддержала его мать, по-прежнему глядя в сторону, но уже в другую: опять на печь, - что вы по этому вопросу скажете, ересиарх?

– Нечто вполне еретическое, - улыбнулся Ди.
– Есть такая древнееврейская молитва: барух, барух, Адонаи. Имя Борух, по славянской библейской традиции Варух, а по позднейшей транскрипции Борис, означает "благословенный". Кстати, пророк Варух имел кой-какое отношение к литературе, Ю.

Глаза Ди, так похожие на глаза Ю, в почти невидимой рамочке очков мягко засветились, подобно очам благословляющего своих детей патриарха. Подобно очам пророка.

– Может, он и был первый профессиональный литератор на земле. А Пушкин уже потом.

Зайцы с очков Ди спрыгнули на приготовленные для ужина тарелки, а голова матери, вдруг утратившая поддержку шейных мышц, гулко стукнула лбом в стол. Глаза Ди преисполнились немилосердной чёрной синевы, подтверждая, что именно он, обладатель этих глаз, нанёс поваливший всех оппонентов убийственный удар: Ю обидчиво поджал губы, отец наоборот - разинул рот, Изабелла с преувеличенным интересом заглянула в его глубины... "А", вырвалось у матери, "как больно!"