Я спросил: вкусен ли мёдик у пчёл?

Один сказал: да, и я это учёл.

Другой сказал: постой,

что ты мелешь! или у тебя котелок пустой?

– Больших уважают, это правильно подмечено, - вздохнул Жора, - а маленьких?

– Маленьких любят, - сказал я.

– Ну, и где ж у тебя про это? Постой, я сам добавлю... Один раз я видел двух горилл, они были маленькие, и я их полюбил.

– У тебя не пустой котелок!
– воскликнул я.
– Или ты тоже стихи пишешь?

– Почти, - скромно сказал Жора, - я пишу прозу.

– Нет, - возразил Ив, - котелок у него пустой. Разве можно открывать секреты тому, кто их учитывает?

– Мне можно, - сказал я, - а другим нельзя. Я так и делаю, никому другому своих не открываю. Хотя меня и пытаются подкупить.

– Отец? Чем?
– спросил Жора.

– Нет, Лёка, - ответил я, - куклой. А вам я открою ещё секрет: я пишу и то, и другое. И стихи, и прозу.

– А у меня стихи не клеются, - пожаловался Жора.
– То, что ты слышал про горилл, чистая случайность.

– А у меня не клеются романы, - признался я.

– Погоди, - пообещал Ив, - ещё склеются.

– Я почему-то дальше вступлений пойти не могу, - сообщил я.

– Это ничего, - успокоил меня Жора.
– Может, дальше и не надо ходить. Вступление ведь тоже надо уметь написать. Вот у меня как раз наоборот, туго с началами. Наверное, как и в стихах, потому они у меня и не получаются. Всё дело там не в том, о чём ты рассказываешь, а в ритме: попал - пошёл дальше, не попал - пошёл вон.

– А я никогда не знаю, о чём буду рассказывать, - сказал я.
– И не знаю, откуда потом, когда уже рассказано, берётся там смысл. Если б я с самого начала об этом думал, то ничего и не написал бы. Что ж тогда такое он, этот смысл?

– Ну... скажем осторожно, - поднял указательный палец Жора, - какой-нибудь смысл есть во всём. Он повсюду.

– Но мне часто нужен не какой-нибудь, - возразил я, - а какой-то один. Хотя я не знаю, какой именно. Но я чувствую, какой он должен быть. Сандро говорит, что он примерно так и стреляет: он чувствует цель, будто не винчестер у него в ногах, а сама уже тарелочка. Ему выстрелить - всё равно, что топнуть ногой.

– Тогда так, - предложил Жора.
– Не выстрел исполнен смысла, а смысл начинён выстрелами. Я хочу сказать, что одно без другого - ничто. Вот как это происходит: есть ритм, подошла его волна, раздался выстрел, цель поражена. А выглядит это для публики так, будто выстрелил и попал ты сам.

– Да, и попал!
– подчеркнул Ив.

– Да, это важно, - согласился Жора.

– Нет, это сложно, - сказал я.
– Понять нельзя.

– И не надо, - возразил Жора.
– Кто знает, может, поймёшь - и сразу перестанешь попадать в цель, даже топая ногой. Лучше понять другое. Вот, скажем, смысл уже есть, всё написано, ты топнул и попал, тарелочки раздавлены успешно. Зачем же снова топать? Почему опять тянет топать?

– Может, есть надежда попасть в другой смысл, - предложил я.

– Не знаю, - покачал головой Жора.
– По виду, тарелочки точно такие, как и в прошлый раз. Наверное, писать нужно снова для того, чтобы было что читать. Это в моём аттракционе с Чрево важно, чтобы повторялось одно и то же, хоть и сто лет. Или у Сандро: если не одно и то же - то и смысла в номере нет. Этот номер, чем он старше, тем в нём смысла больше. Я не говорю, конечно, про номера в программе Большого цирка, там другое... А проза нужна всегда новая.

– Не знаю, - покачал головой и я, - вот я сто раз уже читал Робинзона, и теперь с каждым разом он всё лучше. Или вот Мифы Греции.

– Может быть, - сказал Жора, - тебе виднее. А по мне номер - это твёрдый предмет, а проза - бесплотные мечты. Или почти бесплотные, у них такая туманная плоть, что... Плоть мечт... нет, тут во множественном числе не скажешь.

– Dreams, - подсказал я.
– Потому образованные люди и выражаются на других языках, из-за таких трудностей в русском.

– Это тебе ещё виднее, - надул губы Жора.
– А только мне во Франции ничем не помог французский. Меня совсем перестали понимать.

– Как это, плоть дримс?
– спросил Ив.
– Нет, так ещё трудней.

– Наверное, body of dreams, - посоветовал я.
– А может, в этом случае надо выразиться по-немецки, как советует папа.

– Нет-нет, и так уже хорошо, - повеселел Жора, - не надо немецкого. Помню, немцы как что скажут - так всё уж слишком понятно. Смысл, как тарелочка на ладони: кому выстрел, кому печь, каждому своё. И никому: пошёл вон, всё сгодится в хозяйстве. Кому ж он нужен, такой смысл? А вот у тебя получилось совсем непонятно, так что ищи там какой хочешь смысл. И из-за этого у тебя понятно всё. Это здорово, знаешь, я точно так и стараюсь писать прозу! Чтоб её на ладонь не поймали, чтоб неизвестно было, за что её сжигать...