– Кого-о-о?

И что я ему скажу? Тут уже не просто приглашением в кубинский ресторан попахивает, а оно мне надо? Зачем человеку голову морочить? Но Дорохину это почему-то не смущает, она разворачивается ко мне в кресле:

– Ну, а что такого? Убьешь сразу двух зайцев.

– Хэ…Каких зайцев, Свет?!

– Ну, так что ли непонятно?

– Нет, непонятно.

Со вздохом Дорохина придвигается поближе:

– Вот, смотри: во-первых, он тебе конкретно поможет выйти на Сереброва, а во-вторых, он не просто будет наблюдать за всем этим со стороны, а конкретно будет тебе помогать!

Ее идея нравиться Дорохиной настолько, что она не только суетится и елозит попой по сидению, но все активней жестикулирует и машет руками, желая меня убедить:

– Ты его просишь, и он тебе помогает, м-м-м?

Как-то некрасиво. Не хочу я ему быть обязанной. К тому же Серега сразу заподозрит, что я не просто так ищу Романа, не по работе… и первый же вопрос будет – зачем? Он и так слабо верит в мою благосклонность на его счет, хотя и продолжает ухаживать.

3-3

Маша

Где-то минут через сорок возвращаюсь в офис. Почти в дверях нашей рабочей комнаты меня нагоняет Мягкова и почему-то приглушенно хрипит:

– Маш, пойдем - ка.

Оглядываюсь на нее:

– Что?

Она тянет меня к залу заседаний и, когда открываю дверь, замираю перед открывшейся картиной - в председательском кресле восседает спящий Побужецкий, да еще положив ноги прямо на стол.

– Это что такое?

Валентина с многозначительным видом кивает внутрь кабинета:

– А это у нас называется - послеобеденный сон.

– Да чихать я хотела, как это называется, почему в зале заседаний то?

– А он говорит, что здесь удобней.

– Что-о-о?

Мягкова фыркает:

– А я тут причем?!

Глядя на спящего Кирилла, продолжаю тихонько возмущаться:

– Это что за нововведение такое спать на работе, а?

– Маш, ты еще не все знаешь.

Вопросительно оглядываюсь на нее. Еще сюрпризы?

– Побужецкий уже состряпал презентацию для испанцев.

– Как состряпал? У него же нет цифр! А как же Роман? Это же его епархия?!

– Ну, так. Сереброва же нет. То ли болеет, то ли уволился.

Уволился? Черт, а вдруг и правда такое заявление у Федотова лежит? А я тут суечусь, как мартышка, со своими поисками. Как бы уточнить?

– Подожди, а почему нас с Сергеем никто не поставил в известность? Мы же тоже в команде по презентации.

Валя заглядывает внутрь кабинета, а потом снова смотрит на меня:

– А зачем? Он же сам себе голова.

И утвердительно кивает в подтверждение.

***

Попридержав возмущение, иду к Федотову. Постучав, захожу в кабинет и сразу к столу:

– Гхм.

Шеф стоит у окна, отвернувшись и, заложив руки за спину. На мое покашливание оборачивается и удивленно приподнимает брови:

– Мария?

Я на него не смотрю, тут же присаживаюсь на боковой столик у стены, на свободное место рядом с монитором, задираю ногу, и начинает стаскивать с нее туфлю. Сняв, со стуком, ставлю ее на директорский стол, а потом, точно также, снимаю с другой ноги и с грохотом водружаю рядом вторую. М-м-м, какие они у меня красавицы – итальянские, со Светкой покупали.

Петрович смотрит на туфли с совершенно непонимающим видом:

– Маш, потрудись мне объяснить.

– Это вы у меня спрашиваете?

– А зачем ты сняла туфли?

– А вы не в курсе? Это же новое распоряжение Побужецкого! Мы теперь все будем ходить босиком, чтобы не дай бог не спугнуть креативную музу гения.

Федотов смотрит то на туфли, то снова на меня:

– Ты чего серьезно?

– Серьезней некуда!

Шеф ошарашено плюхается назад в свое кресло:

– Да я как-то… не… Не-е..

Убираю туфли со стола и начинаю обуваться:

– Сотрудницы уже стонут и плачут от его прихотей. Некоторые уже увольняться собираются.

Говорят, у вас уже и заявление есть, которое Серебров написал.

Федотов испуганно машет обеими руками:

– Подожди, подожди… Какое еще заявление? Мне сейчас только этого не хватало!

Вот и отлично, значит только слухи. Надев туфли, поднимаюсь со столика, медленно перемещаясь к окну, поближе к начальнику:

– Николай Петрович…