Бросил взгляд на Аглаю, на то, как она стоит, мнется, глядя на происходящее дикими глазами. И чего же ты вообще притащилась сюда, глупая? Прямо в адское логово, с твоими-то тургеневскими взглядами.

— Это дочь повара нашего, — зачем-то сказал Артур, и Натан прыснул от смеха.

— Серьезно? Как экзотично. Восемнадцать-то есть?

— Есть.

— Ну и все, дальше разберемся, — выдернул руку и, подойдя к Аглае, галантно поклонился, манерно подставляя ей локоть. Она робко улыбнулась и позволила увести себя к бару. Бросив при этом прощальный взгляд на Вишневского. Немного отчаянный, грустный. Даже умоляющий какой-то.

Артур снова отвернулся, до боли сжимая челюсть.

То, что Натан тот еще пикапер, он знал не понаслышке. Он может произвести первое впечатление, прикинуться другом, своим в доску. Потом уже поздно будет, но это же будет потом.

Стоило ему только представить, как его татуированные клешни лапают Веснушку, а если еще не только лапы…

Твою мать. Твою же ты мать, а!

Он зло бахнул дном стакана о стол, обернулся — парочки и след простыл. Ну сколько там прошло? Минут десять?

Много это или мало?

Вообще — мало, но только не для Натана.

Беги!

Расталкивая народ, Артур рванул на кухню. Сам не понял, зачем туда. Никого. Выглянул на улицу — у бассейна кто-то лобызался, но точно не они. Потом, перепрыгивая сразу через две ступеньки, взбежал на второй этаж. Его спальня, гостевая, гардероб, кабинет — двери распахивались и захлопывались одна за другой. Выход на веранду. Он резким движением отодвинул затемненный слайд и увидел их…

Стояли, голубки, смотрели на звезды. На звезды!

Ватные колени обрели прежнюю твердость.

Успел.

— А вон там Кассиопея, — удерживая в руке стакан, тыкал в небо Натан. Обернувшись на друга, махнул ладонью «сгинь», но Артур сделал решительный шаг вперед и, отобрав из рук Веснушки высокий стакан с кучей разноцветных трубочек, резко дернул за предплечье на себя.

— Пошли.

— Но куда?

— Куда надо, — больше ничего не говоря, не оправдываясь и не объясняя, проклиная и себя, и Натана, и ее, и весь этот чертов белый свет, потащил ее за руку по лестнице вниз. Потом через толпу на улицу, по ухоженной дорожке через ряд туй к их скромной, на фоне дома Вишневских, лачуге.

Аглая перебежками спешила за ним, словно крошечная неуклюжая собачка на поводке.

— Да что произошло, можешь ты мне объяснить? — спросила, когда они наконец остановились недалеко от запертой двери. Свет уже не горел, ее мама легла спать. — Какая муха тебя укусила, Артур?

— Зачем ты с ним пошла? — повысил голос он. Взгляд метал молнии.

— А что такого? Мы ничего не делали, просто смотрели на звезды. Всё!

— На звезды смотрели, значит…

— Да! Именно так!

— Ты пила!

— Это был сок. Вишневый, — и снова эти распахнутые глаза олененка. — Ты совсем с катушек слетел, что ли?

Да чтоб тебя! Чтоб тебя, а, чертова пигалица!

Совершенно не контролируя себя, он обхватил ладонью ее затылок и с силой притянул хорошенькое личико к своему лицу. А потом впился в ее губы. Совсем не по-джентльменски, не нежно, скорее даже показательно-агрессивно. Так не целуют девушек впервые на свежую голову. Но по-другому он сейчас просто не мог. Иначе все то, что накопилось внутри, просто грозилось разорвать его на части.

Ему было жизненно необходимо удостовериться в том, что ничего особенного в ней нет. Что это просто блажь, иллюзия, глупая прихоть. Но увы, попытка провалилась с оглушающим треском.

Она всхлипнула, что-то промычала, даже для вида вцепилась короткими ногтями в его спину, чтобы оттолкнуть, а потом обмякла, целуя его в ответ так неумело, но так фантастически искренне.

Чутко. Сладко. Жадно.

Так целуют, только когда любят, — мелькнула быстрая мысль в пустой в это мгновение голове прожженного циника.

Никогда. Никогда он не испытывал вот такого, как сейчас. Ни до этого поцелуя, ни после. А еще он понял, что хочет с ней переспать. Впервые в жизни понял не тем, что ниже, а головой.

Прямо сейчас!

Не контролируя свои действия, запустил свободную руку под ее футболку, и с губ сорвался тягучий, наполненный острым предвкушением стон.

Как же хорошо… Так бывает вообще?

Что ты такое, Веснушка?

— Что ты делаешь… Не надо… Пожалуйста, Артур, — робко попыталась протестовать она, но проще силой мысли оставить ледокол «Арктика» на полном ходу, чем распалившегося мужчину. Он толкнул ее к двери, совершенно очумевший и пьяный от ее губ.