Вообще, он был не большим любителем подобных сборищ, скорее даже наоборот — его раздражали шум и суета, но сегодня с ним вообще творилось что-то странное. Мать права — словно отбросил лет восемь и вернулся в пубертат, с его бунтами и тягой к безбашенным поступкам. Только вот бунтовать не хотелось, да и веселиться, собственно. Вместо этого всего он чувствовал какое-то нездоровое эмоциональное возбуждение. Даже злость. А еще понимал головой, что нечего ей здесь делать, абсолютно, но глазами так и искал среди обилия народа рыжее облако волос.

Внутри продолжало все зудеть, так совершенно несерьезно и даже по-детски.

Ну, может, ошибся, не нравишься ты ей, бывает такое.

Нет, не бывает! Не в ее случае точно — отрицало задетое эго.

Видел он ее взгляды, как ловила каждое его слово. Видел, как подсматривала за ним из окна. Все это было, не показалось же, а вон оно как, значит: «хочу, чтоб ты ушел».

Да чтоб тебя!

— Ты какой-то взвинченный, Дзен. Что с тобой? — приобняла его за талию Ксю, сияя слепящим серебром короткого платья. Она уже явно не дулась на него за недавнюю выходку с машиной, улыбалась и флиртовала напропалую. Она вообще умела быстро отходить. Как и выглядеть на все сто.

Вот такие, как она, ему нравились: не внутренними качествами, чисто внешне — внутри там совсем все было печально. Да и внешне почему-то именно сегодня она показалась ему слишком вычурной и вульгарной — с этой тонной косметики и дорогим удушливым ароматом…

Они были просто друзьями, которые несколько раз переступили черту. Попробовали. Не вышло. Забыли. Вот так ему нравилось. Легко и непринужденно, без вот этого всего. Того, о чем он сейчас так упорно думал.

Покрасневший кончик ее конопатого носа так и стоял перед глазами. Не грудь, не ноги, не губы… Мракобесие какое-то.

— Норм все, — отрезал Артур и вцепился в стакан.

Нужно просто забыть — и все. И забить. Просто малолетка, начитавшаяся «Унесенные ветром».

Или она думала, что он весь такой растечется: «Ах, какая ты не такая! Где же ты раньше была со своей женской гордостью?». Черта с два! Его бесила эта девчонка, бесили ее принципы, все его бесило, но… думать о ней он не прекращал.

Словно невзначай вышел на порог, открыл новую пачку, закурил. Бросил будто случайный взгляд на тусклые окна их домика. Вспомнил, как самозабвенно танцевала она вчера, прикрыв глаза, как приятно было ему ощущать тепло ее тела через длинную футболку-оверсайз с дебильным принтом, и смачно выругался.

Швырнул сигарету в траву, вернулся в дом. Даже улыбнулся кому-то оскалом забродившего шакала. Сворачивать нужно это все, устал. Плохая была идея.

— А смотри, кого я тут к нам приве-ел, — протянул нараспев Натан, и Артур обернулся.

Веснушка.

Стояла рядом с ним, абсолютно растерянная, в простых домашних шортах и футболке. Тусоваться девочка явно не собиралась. Тогда какого дьявола здесь делает?

— А ты чего не говорил, что у тебя тут такие принцесски живут по соседству, м? — ухмыльнулся ублюдок.

Знал он этот лоснящийся взгляд, полный сала. Коллекционер. Это про Натана.

— А я прогуливался, смотрю — сидит одна на пороге, скучает, да?

Приобнял ее за плечо, а она не резко, но решительно убрала его руку, глядя при этом на Артура. Так доверчиво и открыто, что ему завыть захотелось: да что ж ты, блин, такая, а!

— Говорю: пошли к нам, раз этот бесстыдник тебя не пригласил. У, нехороший человек. Ирод проклятый, — шутливо погрозил пальцем Вишневскому, протягивая клешни снова к Аглае. Но попытку она снова пресекла.

— Я пойду, наверное…

— А чего так? У нас тут самый разогрев. Да ты не стесняйся, тут все свои, милая.

Аглая все продолжала таращиться на Артура, словно ожидая каких-то слов. Поддержки, приглашения, может, даже извинений за вчерашнее поведение. Но он молчал.

— Пойдем, у нас тут коктейльчики сладенькие: молочные, клубничные, на любой вкус, — и снова руки ей на талию. Поотрывать бы их и в задницу ему же засунуть. — Пошли, не робей.

И она пошла. Пусть и неохотно, едва перебирая ногами, но все-таки пошла с ним пить эти чертовы коктейли, чтоб ее! По крайней мере, брыкаться перестала точно.

— Нат, на пару слов, — схватил его за предплечье Артур, останавливая.

— Ну чего? Дай поразвлекаться немного, — шепнул, обернувшись на Аглаю и махнув рукой «я сейчас». — Она, конечно, не прям фонтан, но что-то есть.

На челюстях Артура заиграли желваки. И вроде бы какая разница, пусть проваливает с кем хочет, но что-то не давало ему ее отпустить. Какое-то внутреннее противоречие, твердое «нет».

Натан — он же… он же полный урод. Он даже не спросит, особенно если под мухой. Задерет юбку, и потом «ты сама хотела». Его мать — судья высшей инстанции, там совсем все с самодисциплиной плохо.