Он пропускает меня к лестнице первой, сам спускается следом. Ладонь, оставшаяся без прикосновения, машинально сжимается в кулак. Мы держались за руки меньше минуты, а мне уже так сильно этого не хватает. Что это, а? Болезнь? Зависимость?

К лифту мы идем просто рядом. Адиль сам нажимает кнопку вызова, успев меня опередить. Я не могу не думать о том, что дальше. Эмоциональная каша в моей голове внезапно упорядочилась до одной четкой мысли. А что будет дальше между нами?

Лифт приезжает грузовой. В нем достаточно места, чтобы без усилий блюсти личное пространство друг друга. К сожалению. Нужный этаж я выбираю сама. Адиль его не знает, как не знает и то, что чуть больше года назад отчим купил мне квартиру.

— Вышла в пижаме, — со смущенным смешком подтверждаю я, ловя его взгляд на своих фланелевых шароварах.

Кивнув, Адиль смотрит мне глаза. Это одна из разновидностей психологического насилия — просто смотреть друг на друга после того, как только что целовались. Если один из вас не собрался попрощаться — обязательно должно быть продолжение.

Мои нервы сдают спустя несколько секунд. Никогда не славилась выдержкой. Когда повисают паузы, я либо начинаю говорить, либо поступаю как сейчас. Делаю один большой торопливый шаг к Адилю и прижимаюсь к нему губами. А дальше все происходит совсем как раньше. Его руки незамедлительно сжимают мои ягодицы, язык требовательно заполняет рот. Короткий рывок — и моя спина впечатывается в стену. Задохнувшись от острого спазма внизу живота, я лихорадочно нащупываю ладонью молнию на его джинсах.

— Я почти с крыши прыгнула, а у тебя стояк, — шепчу я, сдавливая ширинку.

— Дура, — беззлобно бормочет Адиль и, заткнув рот новым поцелуем, проталкивает колено между моих несексуальных пижамных штанов.

Какое счастье, что этот лифт едет так, будто везет античную вазу, склеенную скотчем. Мы действительно могли бы…? Или нет? Время далеко не позднее, и в любой момент сюда могут зайти соседи. Насколько я свихнулась? Совсем недавно думала, что жизнь кончилась, а теперь всерьез рассматриваю вариант заняться сексом в кабине?

— Зайдешь? — хриплю я, когда лифт, дернувшись, останавливается.

Лишь после того, как двери медленно разъезжаются, Адиль, тяжело дыша, выдергивает ладонь из-под моей рубашки и отрывает меня от стены.

Ноги ощущаются как желе, места, где касались его руки, пышут огнем. Многострадальная бейсболка снова валяется на полу. Сейчас даже она меня не бесит.

— Зайду, конечно, — отвечает он, наклоняясь, чтобы ее подхватить. — Ты сомневалась?

— Квартиру отчим мне подарил… — поясняю я, нетвердой рукой проворачивая ключ. — Я только ремонт недавно закончила, хотя остались еще недоделки… Комод надо докупить, а еще картины в спальне повесить…

Я говорю это, не потому что это может быть интересно Адилю, а чтобы немного отвлечься от его близости. Он стоит прямо за мной, я откуда-то знаю, что в этот момент смотрит на мои волосы. Если перестану говорить, то обязательно повернусь и мы продолжим делать то же, что и в лифте. А надо успеть войти, снять с ног и включить свет.

Толкнув дверь, я быстро шарю по стене в поисках выключателя.

— Чувствуешь, еще деревом немного пахнет? Это паркетная доска…

Понятия не имею, для чего я продолжаю нести всю эту незначительную чушь. Мы уже внутри, все, хватит.

Вместо ответа Адиль ловит меня за талию и, развернув к себе, сдирает с моих плеч пуховик. Я впиваюсь в него губами, параллельно предпринимая попытку его раздеть. Но мои руки слишком торопливые, слишком неловкие, и в итоге Адиль скидывает куртку сам.

Задохнувшись от нового всплеска возбуждения, я прижимаюсь к нему всем телом: губами, грудью, бедрами. Дверь закрыта, в квартире никого нет, я — его космос. Больше нет ни единой причины, чтобы сдерживаться.

— Подожди… — смущенно бормочу я, когда обе его ладони ныряют под резинку моих пижамных штанов, миновав белье. — Я еще душ не принимала.

— Похуй.

Я конечно ничего не решаю. Пальцы Адиля во мне: исследуют, расширяют, двигаются.

Неужели так бывает, что спустя столько времени я помню, как это — не стесняться его. И даже мат не раздражает, а наоборот кажется уместным, и что уж скрывать — брутально-сексуальным. Сложно представить Диму, матерящимся во время секса. Я бы скорее испытала удивление и недоумение.

— Спальня там, — я неопределенно машу себе за голову и, захлебнувшись в новом поцелуе, торопливо нащупываю молнию на джинсах Адиля.

Плевать на самом деле на спальню. Сейчас мне не нужен комфорт и мягкие простыни. Правильнее будет заняться сексом именно здесь. Этот ужасный день вылился в то, чего я совершенно не ожидала… Так и пусть и дальше все происходит спонтанно и без условностей. Не хочу ничего портить.

Но Адиль все правильно понимает и, будто не услышав моего предложения, дергает мои штаны вниз. Сейчас я даже готова похвалить себя за такую неряшливость… Пижама — это не юбка конечно, которую можно легко задрать, но, по крайней мере, не тугие джинсы.