Лина считает, что я сентиментальным стал именно после случая с Даной, хотя, если честно, за собой ничего такого не замечал.

— Сынок, с днем рождения! — поздравляет мама, вернувшись и внезапно выдернув меня из прошлого. Я убираю в сторону полную стопку, с которой так и просидел.

Отец становится у матери за спиной, кладет руки ей на плечи. Что-то сжимается внутри от того, что, несмотря на гору проблем, они вместе сквозь годы. Мама протягивает огромный сверток в подарочной бумаге.

— Не нужно было.

— Не обижай маму! — сердито, но со смехом в уставших глазах говорит отец.

Я открываю подарок, а там боевка новая и дорогая — знаю, сколько такая стоит.

— Ты только в чистой же смотри не умудрись в караул заступить, — учит уму-разуму, как первоклашку. Есть примета плохая, в новой одежде и обуви нужно хотя бы на тренировку выйти.

— Так точно, товарищ полковник.

Паулина смеется в голос.

— Ну, за это нужно выпить!

— Где моя стопка? — требует отец, а мама тут же причитает, что только одну. Я люблю нашу семью, хотя бывает непросто.

Разливаю наливку, поддакиваю очередным байкам Лины, которые так любит мама. А в самый разгар тоста у меня вдруг звонит телефон.

— Извините, — отключаю звук и убираю в карман, намереваясь продолжить слушать, какой я классный друг, но тот звонит снова. — Может, по работе, минуту.

Поднимаю, не узнав номер на экране.

— Добрый день, — здороваются официальным тоном на другом конце. — Извините за беспокойство, но вы знакомы с Юной Матвеевой?

Чего?

— Да.

— Простите за звонок, но я не знаю, что делать. Ваш контакт единственный сохраненный в ее телефоне. — Где-то начинает плакать ребенок, и я сильно напрягаюсь. — Меня зовут Ильда Вознесенская, Юна у нас работала. Лиза, прекрати!

Это и правда Лиса, мне не показалось.

— Юну забрала скорая, а ее дочь осталась с нами. Не могли бы вы приехать? Мы не можем долго задерживаться дома.

— Говорите адрес.

Не знаю, что написано на моем лице, но родители понимают без слов. Мама хватается за сердце, но уже собирает паек в дорогу, отец только кивает да желает доброго пути.

Стопку я так и не опрокидываю, лишь даю Паулине знак, чтобы шла за мной. Быстро.

Юна

Канги — Найти тебя

Charlotte OC — Blackout

Страшно очнуться в незнакомом месте. Особенно страшно проснуться в неотложке. Под капельницей. Без Лисы.

Веки все еще пудовые, контуры размыты, звуки приглушенные. Я пытаюсь встать, но меня укладывают обратно, просят не делать резких движений, говорят что-то про истощение организма и обморок. Дергаюсь, когда что-то больно стискивает руку. Давление меряют. Предлагают пройти в приемное отделение, где мне окажут медицинскую помощь в порядке очереди и определят необходимость госпитализации.

— Где моя дочь? Я никуда не пойду.

Сажусь, мушки снова летают перед глазами. Вспоминаю, что ела в последние дни: батончики, крекеры, кажется, суп во время обеда в баре. Или это было на прошлой неделе?

— Где моя дочь? — настойчиво повторяю вопрос и ощущаю резкую боль в горле. Видимо, прогулки под дождем не прошли бесследно.

Фельдшер снимает манжету тонометра и устало вздыхает, заполняя бумаги.

— Осталась по адресу, где мы вас забрали. Я рекомендую вам…

— Где мой телефон? Черт возьми, сколько я была без сознания?

Не получив внятных ответов, я выдергиваю капельницу, хватаю ветровку с кушетки и, зажав руку, выскакиваю из машины скорой помощи. Их здесь целая колонна на въезде в центральную городскую больницу. Вокруг все как в тумане. Темно и холодно, но это не останавливает. Зарывшись носом в воротник, бреду на выход. Моего желания вернуться к Лисе хватит, чтобы выжить.

Оказавшись на перекрестке, дважды врезаюсь в прохожих. Или это они в меня. Торможу у столба, опираюсь на него, жмурюсь от ярких вспышек и громких звуков. Нащупываю в кармане телефон, которые вибрирует, и, взглянув на экран, ловлю глюк. «Федор Дым», — светится надпись на входящем вызове. Это я его так записала, не знаю почему. Будто в бреду нажимаю зеленую трубку и не успеваю сказать даже «алло».

— Стой, где стоишь. Я сейчас подойду, пытаюсь припарковаться.

— Я…

— Ни шагу.

Кажется, и минуты не проходит, когда слышу знакомый голос — над ухом ругаются громко и некультурно.

— Идти сможешь?

Он сбрасывает куртку и надевает на меня сверху. Под ее весом тело придавливает к полу, но я держусь.

— Да, мне уже лучше. Конечно смогу. — До сих пор с трудом верится, что он настоящий. — Где Лиса?

— С Паулиной в машине.

Дым уводит меня от больницы в сторону дороги, крепко прижимая к себе за плечи.