Оттягиваю зубами соски по очереди, чтобы услышать сексуальное шипение. Чтобы почувствовать, как впивается ногтями в затылок и царапает плечи. Оставляет красные следы, которые завтра напомнят о том, что мне есть для чего жить. Что я сам живой, не ходячий труп. Что я не разучился любить, что люблю.

Двигаюсь в бешеном ритме, который нас обоих уносит в другую реальность. Сажусь, целую коленки — они с первого взгляда сводят меня с ума, снятся мне.

Уже после, когда, пропустив даму вперед, я падаю рядом на кровать и вытираю одеялом ее живот, замечаю тонкий шрам прямо по линии белья. Юна говорила, что роды дались непросто, делали кесарево. Глупо может, но меня напрягает все, что причиняет девчонке боль.

Сползаю вниз, целую след, улыбаюсь — от нее пахнет мной, и это самый охеренный запах. Поднимаю голову и встречаю темный взгляд, который до костей пробирает.

Черт, что там говорят про женщин? Любят ушами, да? Сделаю скидку на возраст, тем более что сейчас она может вытянуть любые признания.

— Юн, мое настоящее — это ты. Никаких других нет.

Дым

Andrew Belle — Pieces

С утра я просыпаюсь один. Сначала это слегка напрягает, но позже нахожу моих девочек наверху. Они втроем — Юна, Лиса и Пони — спят на большой кровати в обнимку. Ну как в обнимку, Пони, конечно же, умостилась в ногах: уложила ушастую голову крохе на живот и улыбается во сне длинной мордой. Эта странная компашка, наверное, лучшее, что я видел за многие годы. Если не в жизни.

Никогда еще я не чувствовал себя так… спокойно.

На мой приглушенный свист Пони сразу шевелит ушами. Лениво зевает и недовольно смотрит в мою сторону.

— Давай, девочка, вставай. Нам пора, — киваю головой за дверь, и та все понимает.

Спускается следом за мной, завтракаем вместе, обсуждаем новости, которые читаю в городской сводке, и едем к Паулине — нужно успеть к ней перед сменой. Договаривались так, им сегодня еще на осмотр к ветеринару ехать и прививки какие-то колоть. Я не разбираюсь, это у нас по части Лины — за здоровьем следить.

Только под ее домом меня ждет сюрприз и не самый приятный. Пьяный Арс — это вообще довольно жалкое зрелище. Если кто-то под мухой становится агрессивным, кто-то превращается в клоуна или танцора диско, то Арсений у нас, чуть выпив, страдает. Всегда находил повод, но последние миллион лет причина в Лине. И я, если честно, чертовски устал от их «Санта-Барбары».

Пони обгоняет меня, первая подбегает к знакомому другу, облизывает ему руки, лицо. Тот, пошатываясь, гладит ее, обнимает. И лишь потом вскидывает на меня голову.

— Здор??во, — улыбается, с трудом фокусируя взгляд.

— И тебе не хворать. Когда успел так надраться?

Утро, блин, на дворе.

— А я и не заканчивал.

Это многое объясняет.

— Наверху был? — спрашиваю без подробностей.

Арсений смеется, потрепав малышку за загривок, а затем поворачивает лицо другой стороной — под глазом отчетливо виднеется красный след будто от удара.

— Ясно. Дождись меня, я Пони оставлю и закину твою тушу.

— Ага, — салютует мне кулаком и укладывается на лавку. Хорошо, что одет тепло, придурок.

Спешу наверх по лестнице, чтобы Бережной насмерть там не замерз. Поднимаемся на четвертый, Пони тут же начинает скрести знакомый порог и скулить. Я нажимаю звонок, слышу тяжелый шаги и раздраженный голос за дверью.

— Я уже все сказала тебе! — ругается Лина, явно не ожидая увидеть здесь меня.

Пони подскакивает на задние лапы, и Пуля тут же смягчается. Запахивает сильнее халат и присаживается, чтобы поцеловать любимицу.

— Извини, — запустив Пони в квартиру, обращается смущенно ко мне. Поправляет спутанные волосы, защищается, скрестив руки на груди. На нее не похоже.

— Это не мое дело.

— Ты… ты его видел? Он не…

— Арс в порядке. Я его отвезу.

Она выдыхает, как раз когда я слышу шум у нее за спиной, а в следующий миг замечаю стажера, расхаживающего по коридору в одних трусах. Невольно сощуриваю глаза. Теперь произошедшее приобретает смысл. Арс наконец отрастил яйца и пришел с признаниями к Лине? Но, видимо, опоздал.

— Все…

— Не так, как я думаю? — перебиваю. — Слушай, я не имею права тебя осуждать. Жизнь-то твоя.

Мы никогда не лишали друг друга поддержки в трудную минуту. И пусть у меня есть собственное мнение насчет этих троих, вмешиваться я не буду.

— Нет, я хотела сказать, что все слегка запуталось. И, возможно, мне понадобится собутыльник на час. Завтра, например?

Лина смотрит на меня с надеждой, смотрит как-то по-детски, даже напугано. Я улыбаюсь ей и, потрепав, пожимаю плечо.

— Конечно. Всегда к твоим услугам, бро.

Она будто бы выдыхает и бросается ко мне. Обнимает за шею, тихо всхлипывая.

— Я ждала столько лет! Федь, много гребаных лет! И он приперся петь серенады о любви в тот же день, как я решила его отпустить! Когда мне наконец кто-то по-настоящему понравился! Я в растерянности.