— А как он вас нашел?

— Через видео в интернете, где Лиса и…

— Паулина? — Резко останавливаюсь, из-за чего Юна сдавленно хнычет.

— Да, но я ее не виню, — спешит добавить, садится чуть выше. У самой зрачки расширенные, даже радужки не видно. — Все хорошо, правда. Не так — по-другому бы нашел.

— Какого хера ему надо? — не сдерживаюсь, потому что не могу уложить информацию в голове.

— Не знаю, — Юна шипит со злостью, заводится, а я пользуюсь моментом и запускаю руки под майку.

Мне нравится, когда она такая — дерзкая, злая, возбужденная. Я бы хотел видеть ее такой всегда. Я хотел бы, чтобы она умела постоять за себя так же смело, как за Лису, но тогда это была бы не Юна.

Юна — вода. Вода, которая тушит мои внезапные вспышки гнева, которая подстраивается под обстоятельства, умеет быть гибкой — очень гибкой — и послушной. А иногда бьет бушующим потоком и смывает города.

Девчонка тихо стонет и мечтательно улыбается от требовательных прикосновений. Она вновь откидывается на подушки, но не расслабляется до конца, все же вспоминает о чем-то. Не дает покоя прекрасной голове.

— Я боюсь, что он еще напомнит о себе. Не сомневаюсь, точнее. Я видела по его глазам — он не отстанет.

— Как приклеился, так и отвалится.

Опускаю руки на ее бедра, дергаю ближе. Подминаю под себя и облизываю сладкие губы. Она невозможно вкусная. И подбородок, и шея, ключицы.

— Я обещаю, — шепчу, не отрываясь, — я не позволю ему влезть в нашу жизнь. Посмеет сунуться, будет иметь дело со мной.

Ее глаза загораются, но она не сдается.

— Ты его плохо знаешь.

— Зато меня ты знаешь хорошо. Я слово держу.

— Но… — она пытается увернуться от моих губ, правда, получается у нее из рук вон плохо. А меня лишь сильнее драконит. — У его отца такие возможности!

— Ты сама говорила, что его отец сбежал из страны, как последний трус. Он здесь никто и ничто.

Закидываю стройные ножки на спину, Юна сопротивляется с опасным блеском в глазах. Я фиксирую над головой ее запястья.

— Я беспокоюсь за Лису, — бормочет так искренне, что сердце сжимается и хочется весь мир уничтожить, только бы не видеть этот страх в ее глазах.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Я не дам их в обиду. Ни ее, ни Лису.

Только думаю о младшей, в голове сразу светловолосая мордашка мелькает с озорной улыбкой. И вопрос в ушах до сих пор звенит, как ни пытаюсь игнорировать его.

«Ты будешь моим папой?» — спросила кроха, когда укладывал ее спать. Это случилось так внезапно, что я даже подвис. Не сумел собраться с мыслями, выдавить хоть слово. Поцеловал мелочь в щеку, тупо подмигнул ей молча, но она вроде бы осталась довольна.

— Хорошо, — вдруг подозрительно спокойно соглашается с моими доводами Юна. — А что насчет тебя?

В смысле?

— А что я?

— Я и правда доверяю тебе. Честно. И я отвечаю на все твои вопросы, в то время как не знаю о тебе ни-че-го. Даже был ли ты женат.

— Не был. Еще вопросы будут?

Пытаюсь поймать ее губы, пока вертит головой. Вдавливаю стояк, который уже ноет. Одной рукой все еще удерживаю Юну, второй кое-как спускаю боксеры. Делаю несколько нетерпеливый толчков, не входя в нее, чтобы замолчала, но той пиздец как нравится меня бесить.

— А-а… а девушка? У тебя давно была девушка?

И зачем ей эта информация? На хера женщины всегда задают вопросы, на которые не хотят слышать ответы? Любой ведь окажется фатальным.

Мои пальцы в ее белье, там уже чертовски мокро. Пальцы скользят внутрь так легко, у меня, сука, зубы сводит.

— Хочу, — шепчет сквозь стоны.

Пора заканчивать болтать.

— Чего хочешь? Скажи.

— Чтобы ты ответил! — почти кричит на меня, тяжело дыша. Кричит и улыбается, как самая настоящая стерва. А я ухмыляюсь в ответ: всегда чувствовал, что внутри ведьма живет.

— Сейчас в нашей постели любые другие женщины будут лишними, тебе так не кажется?

И чтобы заткнуть наконец, потому что Юна явно собирается о чем-то спорить, отодвигаю в сторону трусики и резким длинным толчком вхожу.

— Боже…

— Да-а…

Мы стонем одновременно. Больше никаких отвлекающих тем. Нас только двое.

Я не спеша отступаю, чтобы ворваться на всю длину снова. Тяну ее дурацкую футболку вверх с такой силой, что та, кажется, трещит по швам, но мне плевать. Юна еще пытается что-то шептать, но этот номер больше не пройдет. Ни к чему ей знать про Дану, она давно в прошлом. Юна сама не хочет знать о ней. Мы друг для друга — чистые листы.