За ужином, который состоял из сосиски с картофельным пюре, никто не проронил ни слова. По окончании трапезы, когда Жасмина собрала тарелки и покинула нас, Хоккет произнес своим обычным голосом:

– Поразительно все-таки, сколько врачей совершают тяжкий грех.

– Грех?
– испуганно переспросил я.
– Вы имеете в виду - в... сексуальном плане?

– Я имею в виду врачей, которые идут на убийство.

– Вот как, - с остановившимся сердцем выдавил я.
– Да, наверное.

– Взять хотя бы Криппена, - продолжил Хоккет.
– Палмера Отравителя. Или Нила Крима из Лондона. А сколько их еще! Помните дело Ракстона? Он зарезал эту парочку прямо в своей ванне.

– Да, - пискнул я.
– Но мы с миссис Жасм... Хоккет просто что-то искали...

– Совершенно верно, - многозначительно произнес Хоккет.
– Все они так говорили.

– Извините, мне пора, - прохрипел я, вставая и цепляясь за стол, чтобы не упасть.
– Хочу кое-какие записи просмотреть.

– А ведь многие убийцы до сих пор гуляют на свободе, доктор, напутствовал меня Хоккет.

Поднявшись в свою комнату, я первым делом передвинул кровать, приперев ею дверь.

* * *

Тем не менее, вечер прошел в точности так же, как и предыдущий. Доктор Хоккет сидел возле еле тлеющего камина и читал "Дейли экспресс", Жасмина вязала и подмигивала мне, а я изучал энциклопедию и таращился на утку.

В десять мы разошлись по спальням. Я услышал, как Хоккет щелкнул рубильником, отключив электричество. Нащупав под подушкой фонарь, я погрузился в беспокойный сон.

В половине второго задребезжал телефон. Бормоча проклятья, я соскочил с кровати, впотьмах спустился по лестнице и снял трубку.

– Канал-Плейс, дом пятнадцать, - проорали мне в ухо.
– Быстрее!

Я оделся, забрался в Доходягу Хильду, отыскал Канал-Плейс на своей новой карте и загромыхал по заброшенным трамвайным путям. Проплутав с полчаса, я наконец обнаружил Канал-Плейс в самом конце грязного и извилистого проулка, слишком узкого, чтобы в него протиснулась Хильда. Остаток пути мне пришлось проделать пешком под дождем. В результате, когда я постучал в дверь дома номер пятнадцать, мой новый костюм, который я напялил прямо на пижаму, промок до нитки.

– Не больно вы торопились, - проворчал мужчина, открывший мне дверь.

Я посветил фонариком ему в лицо.

– Уоткинс!

– Уилкинс!
– фыркнул он.

– Если это опять ваши штучки...
– гневно начал было я, но он оборвал меня.

– Штучки? Нет, док, мне не до штучек. Маме плохо.

– Что с ней?

– Она умирает.

– Ну да! Идемте, посмотрим.

Миссис Уилкинс лежала наверху в постели. Вид у неё был прездоровый.

– Она хочет, чтобы её поместили в больницу, - грозным тоном возвестил мистер Уилкинс.

– Не сомневаюсь. Половина нашего населения мечтает о том же. Дайте ей стакан кипяченой воды.

– Ее нужно срочно госпитализировать, - настойчиво проговорил Уилкинс.

– Спокойной ночи!
– кивнул я, складывая свой стетоскоп.

Миссис Уилкинс громко рыгнула.

– Я умираю!
– заявила она.

– Слышали, что сказала мама?
– Уилкинс схватил меня за грудки. Отвезите её в больницу!

– Послушайте, Уилкинс, не хочу вам снова угрожать, но если вы сию секунду не уберете лапы с моего...

– Хорошо, - прошипел он, отпуская меня.
– Будь по-вашему. Только знайте - первым делом поутру я отправляюсь в магистрат.

– Да хоть сейчас!
– запальчиво выкрикнул я.

– Вы меня ещё вспомните!
– пригрозил он мне вслед.
– Я на вас найду управу.

Когда я выскочил под дождь, его мамаше уже настолько полегчало, что она нашла в себе силы высунуться в окно и излить на меня поток площадной брани, отнюдь не украшающий умирающую женщину.

Трясясь от негодования, я залез в "Доходягу Хильду", на ходу сочиняя письмо-протест в Британскую медицинскую ассоциацию. Добравшись до дома и все ещё мысленно проговаривая отдельные фразы, я отпер дверь, зажег фонарик и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Прямо передо мной стояла Жасмина в полупрозрачной ночнушке.

– О Господи!

Она захихикала.

– Привет, птенчик. Не бойся - доктора дома нет. Его опять вызвали к викарию.

– Немедленно отправляйтесь в постель!

– Щщазз! Разбежалась. Ты говоришь точь-в-точь, как мой папаша.
– Она шагнула ко мне, шаловливо приподнимая подол ночнушки.
– Я отправлюсь в постель только вместе с тобой, цыпочка, - прошептала она.

Охваченный ужасом, я выронил фонарик.

– Вы что, с ума сошли? За кого вы меня принимаете? С минуты на минуту он вернется.