– Оставайтесь здесь, – велела она служанкам, не спуская глаз с беседки.

Придерживая руками подол платья, Айнишах Султан соблазнительной походкой направилась к разговаривающим юношам и, когда они ее заметили, кокетливо изобразила изумление.

– Вы тоже здесь? А я вышла прогуляться и совершенно не ожидала кого-то встретить. Погода ужасная, но во дворце царит такая невыносимая скука, что меня это не остановило. Как вижу, вы со мной солидарны.

Шехзаде Касим, у которого были весьма прохладные отношения с сестрой, с тонкой улыбкой посмотрел на султанзаде Баязида, понимая, что она явилась по его душу. Наверняка увидела с балкона, что они в саду, и поспешила выйти на прогулку. Давно было ясно, что она безнадежно влюблена в Баязида. А безнадежно потому, что он оставался совершенно глух и слеп ко всем ее женским хитростям.

– Брат, как хорошо, что и ты здесь, – султанша язвительно улыбнулась. – Мы давно не говорили с тобой. Я успела истосковаться.

– Здравствуй, Айнишах, – Касим вежливо ее поприветствовал, но в его голосе едва-едва проскальзывал сарказм. – Мы тебе рады.

– А как я рада, что встретила вас, – жеманничала она, входя в беседку. – Вы развеете мою скуку.

– Непременно, ведь это нам совершенно не в тягость.

Наверное, один лишь Исмаил ощущал иронию в словах Касима. И то потому, что ему было в новинку слушать, как он общается с сестрой.

– Ты не против, если я присяду рядом? – Айнишах спросила это, уже сев рядом с Баязидом. Она взглянула на его руку и жалобно вздохнула: – Я слышала, что ты упал с лошади, и очень встревожилась. Как ты, Баязид? Надеюсь, ничего серьезного?

– Да нет, ерунда, – небрежно ответил он, снова из простодушия не замечая ее уловок. – Случалось и похуже.

– И все же тебе нужно быть осторожнее.

Айнишах закусила полную нижнюю губу и дотронулась пальчиками до перебинтованной кисти Баязида.

– Сильно болит?

Баязид покосился на свою руку, как будто совершенно позабыл, что она была травмирована, и ответил:

– Ничуть.

– Айнишах, ты не хочешь поздороваться с Исмаилом? – заметив, что тот не знает, куда деться от смущения, с нажимом спросил Касим.

Айнишах оглянулась на него в изумлении, после чего впервые посмотрела прямо на Исмаила, и тот покраснел, утонув в ее небесно-голубых глазах. Он был ослеплен красивой султаншей, источающей манящий свет женственности и кокетства. Да еще она была так хороша собой, что у него в груди что-то сладко заныло. Они и прежде встречались на праздниках династии, но это было вскользь и очень редко, отчего все воспоминания стерлись.

– Ах да, здравствуй, – тон Айнишах можно было охарактеризовать, как презрительно-равнодушный. – Ты… сын Коркута-паши, кажется?

– Не кажется, а так и есть, – произнес Касим, недовольный ее поведением. – Ты разве не знала?

– Просто запамятовала, – легонько пожала плечами Айнишах и вернула внимание к Баязиду. – Вы уже слышали, что готовится новый военный поход?

– Любопытно, откуда ты об этом узнала, дорогая сестра, – Касим просто не мог остановиться и беззлобно подтрунивал над ней. – Неужто в тебе проснулся интерес к политике?

– Я стараюсь всегда оставаться в курсе последних новостей, – Айнишах подсознательно понимала, что он издевается, и озлобленно на него поглядела. – А о походе узнала сегодня, когда к нам зашел повелитель. Мы с ним поговорили, и он поделился со мной своими замыслами.

Айнишах любила похвастать тем, что отец-султан проявляет к ней, как к единственной дочери, особое внимание. Но она сильно преувеличивала его привязанность к себе. И уже тем более невозможно, чтобы повелитель рассказывал ей, дочери-подростку, о делах государства. Она наверняка подслушала разговор султана со своей матерью.

– Да, я тоже слышал об этом, – воскликнул Баязид. – Коркут-паша обсуждал это с моим отцом, когда мы ездили на охоту неделю назад. Повелитель пока еще сомневается, но я уверен, что Коркут-паша убедит его. Через несколько месяцев они снова отправятся в поход.

– И что, ты тоже отправишься на войну? – немного расстроенно спросила Айнишах. – Это ведь так опасно!

– Отец с матерью против, но если уж Коркут-паша этого пожелает, никто не сможет ему помешать, – спокойно отвечал Баязид, который привык к могуществу своего деда. – Если быть честным, я и сам не прочь поехать. Стать свидетелем военных действий, побывать на военном совете… Это захватывающе. А ты как думаешь, Касим?

Касим такой воинственностью и смелостью не отличался, потому осторожно ответил:

– Если повелитель сочтет это необходимым.

– Что вряд ли, – хмыкнула Айнишах и, поймав на себе хмурый взгляд брата, объяснилась: – Матушка тебя ни за что не отпустит. Небахат Султан очень за тебя тревожится, что не удивляет, ведь ты единственная опора ее положения.

– Остается надеяться, что Дильшах Султан заботится о вас с Хасаном не только ради своего положения, – холодно осадил ее Касим, который мать премного уважал. – Я привык считать, что мать заботится о детях из-за любви к ним.