– Что?
– вдруг глухо произносит и его брови слегка приподнимаются. Игнат обходит кровать с противоположной стороны и опускается рядом со мной. Как и я укладывается на бок, складывая одну ладонь под щёку, в то время как пальцы другой находят моё запястье. Он тянет мою руку к своему лицу и жёсткими губами касается фаланг моих пальцев.

– Что?
– переспрашиваю и мой язык проходится по губам. Он ловит это движение и делает то же самое. Тихо откашливается и придвигается ещё ближе.

– Хочешь сказать что-то... или спросить?
– тёплая улыбка украшает уставшее осунувшееся лицо. Мне даже хочется погладить отросшую щетину на его щеке. Осторожно пройтись подушечками пальцев по колючкам и закрыть глаза с ощущением иголок на коже. Но я этого не делаю. То, что сейчас происходит внутри меня, должно остаться там. Глубоко, под семью замками. Потому что это неправильно. Страшно. И дико.

– Я устала, - чуть слышно шепчу, затаив дыхание.

– Это нормально. Я тоже.

– Чего мы ждём, Игнат? Чего Ты ждёшь?
– тиканье часов на столе напоминает мне часовой механизм чего-то взрывоопасного. Этот звук напрягает и настораживает.

Жгучая лента страха обвивает мою шею. Я чувствую её. То, как тугим узлом она стягивает горло, вынуждая отрывисто глотать воздух. Мне нужно применить все свои усилия, чтобы казаться не такой напуганной, какой я чувствую себя в действительности.

– Жду, когда всё уляжется, - слабое подергивание плечами и Игнат, разжав пальцы моей руки, целует чуть влажную ладонь. Мягко прижимает её к своим губам и я на миг закрываю глаза. Вот оно: то самое покалывание его щетины о мою кожу.

– Это не может рассосаться само по себе. Так не бывает.

– Я что-нибудь придумаю...

– Что? Что здесь можно придумать? Просто... отпусти меня?
– в который раз прошу его об одном и том же. Всё же так просто...
– Я обещаю, что никому ничего не расскажу. Никто ни о чём не узнает.

Сейчас у меня не было выбора. Всё, что я могла - это давить на жалость и пытаться уверить Игната в том, что я на его стороне. Только вот я сама уже не была уверена в том, что считаю его вселенским злом. Щит, которым я прикрывалась, превращался в песок, что стремительно осыпался каждый раз, когда он так смотрел на меня. И я не могла понять что это: жалость или нечто иное? Оба чувства были абсурдны. Их не должно быть во мне.

– Прости, - быстро произнёс, отводя взгляд и перемещая мою руку к себе под щёку.

– Игнат...

– Я очень устал, Ясь, - перебивает и тяжёлый вздох перебивает тоскливое тиканье часов, - всё будет хорошо. Я обещаю. Веришь мне? Я всё налажу...

Верю ли? Мне хотелось. Клянусь! Мне хочется тебе верить!

– Что с Ромой, Игнат? Ты знаешь что-то?

– Я же говорил, - ещё один взгляд. Он приковался к моему лицу, словно давая пощёчину, но уже через секунду вновь смягчился, - он жив. В больнице.

– Я никому ничего не скажу. Правда, - словно заведённая повторяю то, что он, кажется, не хочет слышать.

– Давай просто спать?
– будто не слыша меня, опускает веки. Его чёрные длинные ресницы слегка дрожат. Губы сжимаются. Словно он заставляет себя, - и просто... не убегай. Хорошо? Я не хочу тебя снова пристегивать.

Я ничего не отвечаю. Киваю головой, хотя знаю, что он этого не видит, и делаю глубокий вздох. Мой мозг продолжал лихорадочно работать, в то время, как глаза медленно закрывались, по-прежнему видя перед собой его лицо и почти чёрные глаза.

...

Что-то было не так.

Хотя, о чем это я? Всё было не так. И уже давно. Но сегодняшний день отличался от предыдущих. Напряжение, висевшее в воздухе будто кричало о том, что что-то должно произойти.

– Всё в порядке?
– честное слово, я не хотела задавать этот вопрос, но язык уже не впервые оказался проворнее головы.

Игнат поднял голову, отвлекаясь от книги и перевёл на меня взгляд. Несколько раз моргнул, прежде чем ответить:

– Частично, - пробормотал, отвлекаясь от чтения и, загнув уголок страницы, закрыл книгу.

Я кивнула и отрешенно уставилась на твёрдую обложку, которую стискивали его пальцы с такой силой, что его ногти стали белыми. "Век тревожности" Скотта Стоссела. Не читала, но слышала. Вчера он привёз пару книг. Наверное, чтобы хоть чем-то разбавить унылые вечера. Он не трогал меня и, видимо, желая отвлечься, рисовал или погружался в чтение.

В этом доме мы уже пятый день. Игнат просыпается рано. Я продолжаю делать вид, что сплю, а он в это время тихо поднимается с постели и выходит из спальни. Готовит мне завтрак и оставляет одну. До вечера я нахожусь здесь одна. В запертом доме с решётками на окнах. Но больше он меня не пристёгивает. Я не пытаюсь совершить побег или позвать кого-то на помощь. Я всеми силами стараюсь внушить ему доверие. И, перешагивая, через неотступающий страх, пытаюсь верить ему. Возможно, я совершаю ошибку. Возможно, я пошла дорогой, с которой уже не свернуть.