А вот и она сама: уже переоделась в любимое дорожное платье из красной шерсти. Волосы по плечам — красивой волной. На губах легкая призывная улыбка, на щеках — румянец.

— Мааар… — мурлыкнула она, — я заждалась.

— Утром, моя радость.

Улыбка слетела с ее лица: красавица изволит гневаться!

— Хватит откладывать. Ты обещал. Или я сама решу свою проблему.

— Клара, отдохни. Поешь. Мы только с дороги.

Пришлось разжать стиснутые челюсти. Равнодушие, спокойствие, холодный расчет — тогда эта стерва, возможно, уймется.

— Марик, ты знаешь, как отцу нужны новые криосы? Он рассердится, если ему кто-то скажет, что ты пытался меня задержать.

Она подошла совсем близко, остановилась в полушаге. Пристальный внимательный взгляд прямо в душу. Облизнула нижнюю губу, и вдруг погладила его по щеке:

— Сегодня.

Мар краем глаза поймал хмурый взгляд Кондора. Похоже, прекрасная Клара сейчас играла не только на его нервах, но и на нервах своего любовника.

Ладонь красотки скользнула со щеки по теплому меху плаща и остановилась точно напротив ключиц.

— После штаба. — Кивнул он, особенно стараясь, чтобы не дрогнул ни один мускул на лице.

Тонкие пальцы сжались, стискивая ни в чем не повинный мех:

— Только попробуй опять ускользнуть. Мне надоели эти увертки. Марик, ты же понимаешь, чем это кончится?

— Дерись! Дерись! — кричали где-то за спиной. Мальчик вытер бегущую из носа юшку, пригнулся, увертываясь от летящей в голову кривой палки, прыгнул вперед, к не на шутку разозленным противникам — мальчишкам года на три старше и намного сильнее.

Кричали азартно, стучали по перилам, топали — садок не любит аутсайдеров. Здесь ты или победитель, или уже не шевелишься. Так уж принято стало в Водопадном.

— Бей! — до хрипа чей-то голос за спиной.

Мальчик знал, что поддерживают сейчас не его, и понимал, что у него всего миг, чтобы дотянуться до врага и причинить хоть маленький вред…

Хотя бы тоже нос расквасить.

Он дотянулся до врага, и всей массой увлек его в пыль на холодных камнях малого двора. Зрители взвыли и застучали еще громче, а мальчик, оказавшись на миг сверху, от души всадил острый кулак в глаз противнику. И еще! И…

Его скинули почти сразу, и почти сразу прилетел первый удар ногой. Закрыв руками голову, он замер, ожидая, когда все так или иначе закончится…

— Хватит! — раздался презрительный девичий голос над головой. — Мой маленький братик все понял.

— Он покалечил Даника! — не согласился другой голос.

— Хватит, я сказала. В конце концов, это всего лишь наш маленький недокормыш Вальдемар. Он у нас ответственный юноша и сам ответит перед родом, да, малыш? Или мне поговорить с твоим братом?..

Клара разжала пальцы и резко отвернулась:

— Жду тебя через два часа. Кондор! Иди сюда, ты мне нужен!

Мар проводил равнодушным взглядом ее спину и вернулся к своим сумкам. Прошло больше пятнадцати кругов. Те дети выросли. Многих уже и в живых нет… многих — нет.

Клара сейчас — единственная наследница Водопадного, вторая после магистра Тедора, верховного мага чертога. Ее слово для младших членов семьи — закон, закрепленный магией. Но как же иногда хочется ее убить…

Полог над дверным проемом едва заметно качнулся, впуская дежурного из свиты Азара Кондора.

— Грифон пришел, — резко не то доложил, не то сделал одолжение он. — Зовет магистра Шторма.

— Иду. — Мар, ругнувшись в уме, бросил сумки. На штаб грифонов опаздывать не принято.

Янка-Безымянка

Она проснулась затемно. Во сне, в поисках тепла подобралась к самым ртутным камням, еще немного, и начала бы их обнимать. А всякий знает — ртутные камни голой рукой трогать нельзя, остынут.

Стояла кромешная тьма — кроме слабенького мерцания камней не видно ничего и никого. Да и те, словно светлой пыльцой припудрены. Едва — заметный отблеск.

Она шевельнулась, отстраняясь. И тут же, где-то неподалеку проснулся, зашуршал мелкими камушками на полу, наставник Арем.

— Еще темно, что не спишь? — шепнул он. — Завтра длинный переход.

Янка покачала головой — давно ей сны не снились. Особенно такие яркие. И такие дурные…

— Выспалась уже. Давайте, хоть за водой схожу.

— Не надо. Лагерь не спит, могут тебя увидеть.

Наставник был не обязан, но почему-то за ней присматривал. Хорошо, что так темно, можно спрашивать и не бояться, что кто-то что-то прочитает по ее лицу.