Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я его опередила:

– Не хочу слышать от тебя ни одного грёбаного слова, - предупредила я.

Он тут же поджал губы, но его выражение лица не изменилось. Холодное. Безразличное.

Не обращая внимания на него и его чёртов равнодушный вид, я вернулась к внутренней борьбе со своими естественными реакциями, то есть всячески пыталась сдержать рвотные позывы. Несколько минут спустя мне удалось вернуться в норму, и я нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. Как бы страшно мне ни было, как бы я ни злилась на него, я не стану убегать от этого разговора.

Только не в этот раз. Нет, в этот раз я должна услышать правду.

Я прислонилась спиной к машине и нашла его глаза в темноте.

– Сколько раз?

– Один.

Я шумно сглотнула.

– Ты что-то… сделал со мной?

Он прекрасно понял, о чём я.

– Я, конечно, чудовище, ангел мой, но не такое.

Дышать стало чуть легче.

– Тогда зачем? Что такого плохого могло произойти, что тебе пришлось стереть это из моей памяти?

– Я бы хотел, чтобы мы оставили эту тему.

– Ты издеваешься надо мной?! Я никуда не поеду, пока ты мне всё не расскажешь, Доминик!

– Ангел…

– Просто скажи, что ты такого сделал!
– потребовала я, и мой голос разнёсся по лесу жутким эхом.

– Я ничего не сделал, - его взгляд потяжелел, в нём читалось сожаление.
– Я просто кое-что тебе сказал.

– Сказал?
– растерялась я, подумав, что ослышалась.
– Ты заставил меня забыть то, что ты мне сказал?

Сколько бы я ни переспрашивала, сомнение в моём голосе никуда не девалось.

В этом же смысла… полный ноль.

– Говорю же, это не то, о чём ты подумала.

– Ладно. Хорошо, - я решила принять на веру такой аргумент.
– И что же ты мне сказал?

– Это неважно, - его глаза превратились в непроницаемый мрамор.
– Это было ошибкой, поэтому я и стёр воспоминания. А теперь будь добра, вернись в машину.

– Эм, нет. Чёртово большое жирное нет, - я оттолкнулась от машины и направилась к нему.
– Я хочу услышать, что ты мне сказал. Здесь и сейчас, - и тут же мне пришла идея получше.
– А вообще я хочу вернуть себе это воспоминание.

Прямо сейчас я не доверяю его словам. Мне нужно убедиться самой.

– Что, прости?

– Ты слышал, - я сделала ещё один смелый шаг вперёд.
– Что бы ты там ни стёр из моей памяти, верни это.

– Это так не работает.

– Тейлор вспомнила всё, что ты внушил ей забыть, - напомнила я, отказываясь уступать в этом вопросе.

– У Тейлор остановилось сердце. Хочешь, чтобы я остановил твоё?
– он смотрел на меня так, будто я спятила.

Кто знает? Может, я и вправду сошла с ума.

– Нет, - я проглотила ком в горле.
– Разумеется, нет. Но что бы ты ни стёр, оно всё ещё там, хранится в какой-то скрытой части моего разума. Люцифер видел его. Но не смог прочитать.

Доминик запустил пальцы в волосы, глядя на дорогу.

– Но ты можешь, - я сократила оставшееся расстояние между нами и вторглась в его личное пространство. Я чувствовала запах алкоголя в его дыхании, шоколадные оттенки его одеколона. Моё сердце ускорило свой ритм, стоило Доминику посмотреть на меня.

– Внуши мне вспомнить.

Хаос пришёл в движение в глубине его тёмных глаз.

– Ты не знаешь, о чём просишь.

– Нет, знаю, - ладно, не совсем, но это не остановит меня от решения настойчиво идти до конца.
– Пожалуйста, Доминик. Ты должен сделать это ради меня… ты в долгу передо мной, - мой голос звучал напряжённо.
– Мне нужно знать, какое воспоминание было стёрто.

– Какая разница, что я там наговорил?

– Важны не сами слова, - и это чистая правда. Что бы он ни сказал, какой бы грязью ни облил, это для меня ничегошеньки не значило.
– А то, что у меня не хватает части воспоминаний, и я не знаю, какой именно.

Это казалось чем-то неправильным… Я словно бы стала неполной, потеряв часть себя.

И мне это совсем-совсем не нравилось.

Он снова отвёл взгляд, задумавшись. Лунный свет танцевал в чёрном бархате его глаз, и внезапно мне захотелось стать ближе к нему. Рука сама потянулась к нему, желая узнать, правда ли его кожа такая мягкая, как кажется, но он поймал меня за запястье прежде, чем я успела прикоснуться. Но каким бы быстрым ни было это движение, одного прикосновения было достаточно, чтобы распалить связь.