— Много чего, Доминик. В основном, подтвердил то, что я и так знала о себе. Например, какой я ужасный человек и как я противна Трейсу из-за нашей с тобой… — я не смогла договорить, но Доминик и без того уже догадался, что речь шла о нашей кровной связи.

— Ясно, — воздух потяжелел от напряжённого молчания, повисшего между нами, пока он вдруг не заговорил снова: — И судя по тому, что ты позвала блондиночку, ты поверила каждому слову.

— Это не так уж далеко от правды.

— Он пытается сломать тебя.

— И ты так уверен в этом потому, что …?

— Поверь, ангел, я таких мерзавцев за километр вижу, — ответил он, и сложно было не уловить гордые нотки в его голосе. — По какой-то причине он хочет, чтобы ты ослабла и осталась одна, и ты играешь ему на руку.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не смогла подобрать слова. Если ему нужно принудить меня к чему-то, например, чтобы я заняла место в Аду рядом с ним, то оградить меня от друзей — верное начало.

— Что ещё он сказал? — каким-то образом Доминик понял, что есть что-то ещё.

Я хотела рассказать ему ту самую страшилку про меня в роли принцессы Ада, но никак не могла выбросить из головы слова Люцифера про блок в моём разуме и теорию Тейлор о его происхождении. К сожалению, зерно сомнения уже посеяно, и не думать о нём просто невозможно.

— Он сказал, что кто-то уже влезал в мой разум, — я бросила на него обвиняющий взгляд. — Изменял мои воспоминания.

Я ждала, что он будет отрицать это, но в ответ получила лишь гробовое молчание.

8. ЧТО СКРЫВАЕТ ЛОЖЬ

Тёмные силуэты деревьев проносились размытым пятном мимо нас, пока Доминик набирал скорость на длинном участке пути. Я смотрела на него, кажется, целую вечность, и хотя вполне возможно, что прошло всего несколько секунд, этого было достаточно, чтобы в горле намертво пересохло.

– Почему ты ничего не отвечаешь?
– спросила я, хотя в глубине души - в той части, в которую я редко заглядывала, - я уже знала ответ.

– Я жду вопроса, - он пригвоздил меня взглядом к месту.
– Ты же к этому клонишь, да?

– Да.

– Тогда спрашивай.

Боже, я пыталась, но я едва ли могла оторвать язык от нёба. Стараясь держать нервы под контролем, я заставила себя посмотреть ему в глаза.

– Ты как-то воздействовал на мой разум?

– Я использовал внушение. Тебе это прекрасно известно.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Тогда тебе стоит конкретизировать вопрос, ангел.

Прищурившись, я выискивала на его лице признаки беспокойства или лжи.

– Ты когда-нибудь внушал мне… забыть что-то?

Опять радиомолчание.

– Доминик!

Не глядя на меня, он ответил:

– Да.

Это он просто откликнулся на своё имя или ответил на вопрос?

– Что «да»?

Он повернул голову ко мне и посмотрел в глаза.

– Да, я использовал внушение, чтобы стереть тебе память.

Живот скрутило, ужас и паника проникли мне под кожу, в кровеносную систему, разносясь по всему телу.

Вот оно.

Он сам признался.

Он внушил мне забыть что-то. Что именно? Когда? Один раз или несколько? Как часто? Миллион возможных вариантов пролетели в моей голове, каждый новый сценарий хуже предыдущего.

Я понятия не имела, когда он это сделал. И как бы я ни боялась узнать правду, страх не шёл ни в какое сравнение с волной гнева, обрушившейся следом.

– Как ты мог со мной так поступить? Я доверяла тебе!
– я так сильно мотала головой, что к горлу подкатила тошнота.

– Всё не так, как ты думаешь, - спокойно ответил он. Его рука на руле оставалась расслабленной.

– Да откуда тебе знать, о чём я думаю, - о Боже, о чём я только не думала. Слишком много мыслей. Полный хаос.
– Останови машину. Сейчас же!

Зная, что меня легко может вырвать, он свернул на обочину и быстро заглушил двигатель. Не глядя на него, я распахнула дверь и вылетела из машины. Мне нужен свежий воздух… Не хочу, чтобы меня снова стошнило. Этот день и так уже хуже некуда.

Присев на корточки, я вобрала в себя столько воздуха, сколько вообще могут принять мои лёгкие, и попыталась привести в порядок завертевшиеся в панике мысли. Краем глаза я видела, как Доминик выходит из машины и спокойно приближается ко мне, низко опустившей голову. Хорошо хоть он понял, что не стоит подходить слишком близко.