– Так и знал, что ты раздуешь из мухи слона, - пробормотал он.

– Из мухи? Это и есть слон, Доминик. Огромный такой слонище!

Он засмеялся, снисходительно так и в то же время мелодично. Снова взяв свой стакан, он прищурился:

– На случай, если ты забыла, ангел мой, я был чертовски пьян - от крови и виски. Я бы не стал придавать такого значения тому, что я наговорил в том состоянии.

Я моргнула.

– То есть ты хочешь сказать, что это неправда?

Он без промедления ответил:

– Именно это я и хочу сказать.

Я замолчала, пытаясь осознать услышанное.

– Но зачем ты тогда это сказал?
– спросила я, окончательно запутавшись. Неужели это очередная его игра? И если так, то чего он хочет этим добиться?

– Ты лучше кого бы то ни было должна знать, насколько далеко я могу зайти, чтобы получить желаемое. Я могу сказать всё, что угодно, - заявил он, чрезвычайно гордый собой.

– И что же ты хотел от меня той ночью?

Самодовольства на его лице только прибавилось.

– Твою кровь и послушание, разумеется. Хотя, должен признать, приказать тебе говорить только правду было моей самой блестящей идеей за неделю.

Моё лицо вспыхнуло, стоило только вспомнить обрывки устроенного им допроса.

О Боже. Я ведь столько всего ему наговорила. Призналась во всём…

Он приблизился ко мне, наклонив голову ко мне, его глаза следили за моим лицом, за тем, как щёки стремительно краснели.

– Если когда-нибудь захочешь вырваться из своей клетки, маленькая голубка… - он провёл пальцами по моей щеке.
– Я к твоим услугам.

Я вздрогнула. Он пытается смутить меня, задеть за живое, и ему это хорошо удаётся.

Даже слишком хорошо.

Разозлившись, я хлопнула его по руке.

– Не трогай меня.

– Почему?
– с напускной скромностью спросил он.
– Мы же оба знаем, что тебе нравятся мои прикосновения.

Я сузила глаза, внимательно разглядывая его. Да, весь его вид излучал уверенность, включая расправленные плечи и надменную ухмылку, но в его глазах был какой-то странный блеск. Что-то похожее на страх. Страх быть отверженным. Страх позволить кому-то увидеть его настоящего и бросить из-за этого.

Может, в этом всё дело. Может, он отталкивает меня, потому что боится, что если не сделает этого первым, то это сделаю я.

– Я не верю тебе, - произнесла я. Мой голос прозвучал тихо, но в нём не было сомнений.
– Ты пытаешься оттолкнуть меня.

Раздражение вспыхнуло в его глазах, он опустошил свой стакан и направился обратно к барному шкафу.

– Нет, ангел. Это ты не хочешь мне верить, - сказал он, наливая себе ещё.
– Ты ведь всегда так делаешь, да? Избегаешь правды до тех пор, пока не перестаёшь вовсе видеть её из своего надёжного убежища?

Вот же му…

Взяв себя в руки, я пошла за ним.

– Делала. Раньше. И, по крайней мере, готова это признать. А вот о тебе такого не скажешь.

Его плечи напряглись, стоило мне остановиться позади него. Что-то внутри меня пульсировало - возможно, кровная связь, - и внезапно я захотела прикоснуться к нему. Я протянула руку и нежно коснулась его спины.

Он вскинул голову, но не обернулся.

– Посмотри на меня, - тихо попросила я.

Он не шелохнулся, и я скользнула рукой к плечу и развернула его к себе. Высокомерная усмешка стала для меня пощёчиной, страшным оскорблением. Он хотел таким образом отпугнуть меня, заставить отступить. Но я не сдавалась.

– Ты влюблён в меня?

Его ухмылка сошла с лица.

– Говорю же, это просто ошибка. Я был пьян, - сказал он, выплёвывая каждое слово.

– Ты всегда пьян.

– Верно подмечено, - он поднял стакан, салютуя мне, и сделал большой медленный глоток.

– Ты влюблён в меня?
– спросила я снова. Если это не правда, а просто пьяный бред, то зачем ему было стирать воспоминание? Зачем он вычеркнул целую ночь из моей памяти?

Его лицо потемнело.

– Предупреждаю, ангел. У меня сегодня нет настроения на игры.

– Отлично. У меня тоже.

Его спина выпрямилась, будто палку проглотил.

– Тогда оставь эту тему и иди спать, - выдавил он сквозь зубы, голос становился всё злее.
– Я не собираюсь повторять снова.

Прищурив глаза, я слегка покачала головой и сделала ещё один дерзкий шаг к нему.

– Я никуда не пойду, пока не получу честный ответ, - пусть сколько угодно бросается угрозами и оскорблениями, я всё равно выбью из него правду, даже если придётся надоедать ему всю ночь.
– Ты влюблён…