– Вниз по реке, к морю, - кивком указал направление Мин.

– Что, до самого моря?
– ужаснулась я.

– А ты что, думаешь, здесь есть расстояния?
– его тон был настолько ядовитым, что можно было бы нацедить Джанне яда для каких-нибудь опытов.
– Просто идите. Главное — направление.
– Он отвернулся, будто бы забыв про меня, сказал гораздо мягче: - Джанна, мне жаль, что мы не успели. И обо всем остальном я тоже сожалею. Прощай. И прости меня.

– Мне тоже жаль, Лион, - кивнула она.
– Прости, что...

– Что ты осталась жить? Ничего, я как-нибудь с этим справлюсь, - фыркнул он.
– Раз уж ты не одна... Пожелай мне покоя, а?

– Покоя тебе, Лион.

Она сделала какой-то странный жест рукой, и Мин кивнул ей, развернулся и пошел — вверх по течению. А мы пошли вниз. Я шла и думала: сейчас мы разойдемся с ним немного дальше, чтобы не подслушивал, и можно будет наконец поговорить с Джанной. И тогда я спрошу обо всем, что здесь происходило, подробно, о каждой детали. Такие сны не надо забывать, в них могут быть крупицы правды и даже мелкие пророчества. Но не прошло и минуты, как я услышала шум моря, ноги мои окончательно увязли в песке, а потом я проснулась от того, что кто-то меня обнимает. Это было очень приятное чувство, а главное, мне наконец-то было тепло!

Я открыла глаза в полумраке спальни и осознала, что Джанна рыдает, обхватив меня руками и уткнувшись мне в плечо. Сон тут же вылетел у меня из головы.

– Что, что случилось?
– спросила я.
– Кошмар приснился или что-то ещё?

Джанна только помотала головой, пытаясь справиться с всхлипами. Мне уже доводилось видеть ее плачущей, но этот раз был каким-то особенно пугающим. Будто до сих пор она на самом деле сдерживалась, и только теперь ее прорвало по-настоящему. И что мне было делать посреди ночи с таким подарком? Пока я гадала, есть ли в ее запасах успокаивающее и как ее об этом спросить, рефлексы старшей сестры сделали свое дело. Сколько раз я так успокаивала Дину, еще в детстве, когда ей снилось что-нибудь плохое?

– Ш-ш-ш, тише, - зашептала я, гладя Джанну по голове.
– Все прошло, все хорошо. Все ведь хорошо?
– она старательно закивала, по-прежнему утыкаясь в мое плечо.
– Все хорошо, тихо-спокойно, я с тобой, мы в Академии, все в порядке, да, Джанна? Все будет хорошо, я рядом...

Я несла что попало, не особенно вдумываясь, что говорю. Еще по Дине я уяснила: самое главное — тон, а уж содержание бреда может быть любым, хоть сравнительную таблицу стихийного поражения пересказывай. Но таблицу я бы точно не вспомнила спросонья. Метод работал. Джанна стала всхлипывать реже, потом перестала шмыгать носом и тогда наконец оторвалась от моего плеча, посмотрела мне в лицо, прерывисто вздохнула, сказала:

– Спасибо. Спасибо тебе, Глена!
– и вдруг, совершенно неожиданно, поцеловала.

И наш первый поцелуй, тот самый, тоже был соленым от ее слёз. И вот тогда-то я поняла, что пропала. На самом деле, наверное, это случилось гораздо раньше, только до тех пор я не видела, не замечала за собой ничего необычного. Но вот Джанна поцеловала меня, и только в этот миг я осознала, как сильно этого хотела.

– Ты всегда будешь со мной, Глена? Я хочу, чтобы ты была со мной всегда...

– Я буду, буду. А ты?..

– А я без тебя не смогу.

Мне хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда, и оно не заканчивалось. Весь мир перестал иметь значение, и в тишине и темноте нашей комнаты были только мы. Я, Джанна, ее руки, пробирающиеся под мою одежду, ее волосы, в которые так приятно запускать пальцы, ее губы, которые можно целовать раз за разом, и каждый новый раз — это как новое разрешение, новое «да», и огонь, такой горячий, что обжигал даже меня.

Огневичку обожгло. Кому сказать, не поверят.

В этот раз мы с Даном идем вниз по реке гораздо дольше, чем я шла тогда, с Джанной. Я иду молча: мне есть о чем подумать. Получается, у нас с Джанной есть какая-то связь? Она настоящая, а не просто мой сон? Знала ли об этом Джанна? Видела ли она в ту ночь тот же сон, что и я? Осталась ли у нас эта связь до сих пор? Впрочем, это как раз легко проверить: я смотрю на свою правую руку, а лента, появившаяся в том самом моем сне (ой, ладно, я же решила больше себе не врать: в мой прошлый визит сюда), - она до сих пор со мной. Значит, мы с Джанной по-прежнему связаны. Но как именно? Больше всего это было похоже на помолвку или брак, но ведь это же не могут быть они? Угораздило же меня влезть в чужую традицию, где даже формулировки незнакомые!

Я иду, я думаю. Чувствует ли Джанна, что я сейчас здесь? Если моя связь с Даном затянула меня сюда, тянет ли ее так же - ко мне? И если да, то как она с этим справляется? Волнуется за меня? Или уже оплакивает?

И еще: знала ли она, что делала? Не для того ли она переманивала меня спать в свою комнату тогда, полтора года назад, чтобы мы оказались здесь вместе? И может быть, все остальное она тоже сделала - для этого? И где, в конце концов, это «здесь»? Это загробный мир? Но ведь Дан еще не мертв. И Джанна не была мертва. И я... а я?