– Государыня!
– поклонилась молодая женщина в черном.
– Я рада принять Ваше приглашение.

– Джудит, здравствуй!
– поприветствовала Аглая.
– Очень хорошо, что ты смогла приехать. Прими мои соболезнования! Как твой сын?

– Спасибо, Ваше Величество!
– поблагодарила женщина.
– Лео - единственная радость в моей жизни!

– Я позвала тебя, чтобы предложить должность фрейлины, - тоном не терпящим возражений произнесла государыня.
– Но не только для этого. Ты была любовницей моего сына! Не отпирайся, я знаю. Ты должна ею снова стать. Аскольду плохо после смерти жены, ему нужна отдушина.

– Ваше Величество, но если государь не захочет возобновлять отношения?
– поинтересовалась Джуд.
– Да и Лео слишком мал, я не могу его бросить.

– Ты умна, красива и умела в постели, раз так долго задержалась возле Аскольда, нужно чтобы получилось!
– строго пояснила Агая.
– Что насчет ребенка, то он будет жить с тобой во дворце.

– Я согласна!
– ответила Джудит. Ей очень хотелось снова прикасаться к Аскольду. За время разлуки ее сердце рвалось на части.

– С завтрашнего дня ты с сыном переезжаешь во дворец, - приказала государыня.
– А теперь ступай.

Аглае предстоял сложный разговор с сыном, нужно было возвращать государя к жизни. Иначе они потеряют все: власть, деньги, а самое главное - жизнь. Тяжело вздохнув, она пошла по аллеям парка в сопровождении охраны и пары служанок. Поступь ее была тяжелой, черный цвет стал верным спутником, а седые волосы уже невозможно было скрыть. Она постарела от горя и переживаний, но характер сломить невозможно, он только закалился, как меч.

Аскольд, как обычно, не раздеваясь, спал прямо поверх одеяла. Затхлый запах алкоголя витал в комнате. Резко раскрылись шторы и в комнату ворвался свежий воздух. По приказу государыни открыли окна. Государь заворочался, пытаясь скрыться от яркого солнца. Аглая подошла к кровати и вылила кувшин ледяной воды на сына.

– Ааа!
– подскочил он.
– Мама! Зачем?

– Доброе утро, сынок!
– с невозмутимым видом поставила кувшин на стол Аглая.
– Приводи себя в порядок! Я жду тебя в столовой на завтрак!
– государыня степенно удалилась в сопровождении нескольких слуг.

Через полчаса, растрепанный, в столовую вошел государь. Аглая не обращая на его сердитое лицо никакого внимания, продолжала спокойно завтракать.

– Сынок, я рада, что ты составил мне компанию!
– с улыбкой сказала матушка.
– Твой бульон ожидает тебя!

– Мама, какой еще бульон?!
– разозлился сын.
– Что ты устроила?

– Куриный, Аскольд, с блинами!
– отрезав кусок омлета, произнесла государыня.
– После долгих возлияний очень способствует восстановлению организма. Сядь и ешь!
– она строго посмотрела на него. Государь молча сел за стол и приступил к трапезе.

– Я не буду читать тебе мораль!
– продолжила государыня-мать.
– Но ты запустил дела! И не надо на меня так смотреть! У меня иммунитет, твой отец выработать помог.

– Мама, зачем ты лезешь в мою жизнь?!
– вспылил Аскольд.
– Что хочу - то и делаю!

– Сядь на место!
– приказала Аглая.
– Думаешь, Изольда радовалась бы, видя тебя таким? Ты - государь! У тебя нет своей жизни, пойми уже наконец!

– Без Изи мне жить не хочется! У меня сердце умерло вместе с ней!

– Сынок, у тебя есть ее продолжение!
– обняв Аскольда, произнесла мама ласково.
– Будь сильным! Она хотела бы счастья вам обоим. Вернись к делам, время лечит, поверь мне!

– Хорошо, мама. Я рад твоему приезду.

– Давай пить чай, милый мой!

После чая государь с матушкой отправились на прогулку в сад. Вскоре им навстречу вышла служанка с коляской.

– Аскольд, взгляни на сына, он очень подрос!
– гордо сообщила Аглая.
– Он очень похож на тебя в детстве!

Государь подошел к ребенку. Эдгард гулил и радовался жизни, укрытый белым пледом с вышивкой.

– Ну, здравствуй, сынок!
– взяв на руки ребенка, произнес отец.
– Мама, а он правда изменился сильно!

Государь с ребенком на руках шел по дорожкам, рассказывая обо всем, что встречалось на пути. Аскольд понял, что сын это продолжение его и Изольды, а значит надо всю нерастраченную любовь передать ему. Пить с этого дня он перестал и занялся воспитанием сына. Жизнь налаживалась, но только ночью его снова и снова накрывала боль от потери любимой жены.

Совет негодовал, государь перестал принимать участие в публичных церемониях, забросил государственные дела.

– Да как он смеет так себя вести?!