Именно такое обвинение когда-то бросила ему в лицо его бывшая жена. «Если мужчина в постели думает только о себе, то он вполне может обойтись без женщины», - язвительно добавила она. Конечно, у них были и другие причины для развода… Но Михаил до сих пор считал, что всё можно было исправить, если бы он удовлетворял её как мужчина. А так - она наставила ему рога, и не единожды, а потом вообще удрала в Англию со своим телепродюсером.

Да, он живо припомнил, что всё начиналось именно вот с таких утренних загадок и нестыковок. Жена сидела за столом мрачнее тучи или вообще не выходила к завтраку… Кстати, завтрак он всегда готовил сам.

Нет, нет, нет! Нина не такая. Она не может быть такой, как все. Потому что она - единственная. Всё ещё можно исправить. Они уедут к тёплому морю, и там у них всё будет хорошо.

Почти убедив себя в этом, Михаил проводил Петьку до дверей детсада и даже познакомился там с Филиппом, лучшим Петькиным другом.

Вернувшись в машину, он заметил, что Воронин смотрит на него как-то странно.

– Есть новости, командир, - сказал тот.
– Не хотел при пацане.

– На тему?

– На тему Нины Ивановны.

– Отставить, - сказал Михаил.
– Это не твоя тема.

– Да я ничего такого, только вот… Этот маньяк, который в неё стрелял, он ведь её знакомый. Фролов этот, Егор. Работал с её мужем, в фонде ветеранском, под Шепелем который.

– Ну, я смотрю, ты уже сам своё расследование ведёшь. Брат Воронин, кажется, у тебя слишком много свободного времени.

Михаил чувствовал, что Воронин относится к Нине с предубеждением, но не мог осуждать его за это. Во-первых, тот и не обязан любить невесту своего командира. Скорее, более естественным чувством тут была бы некоторая даже ревность. А во-вторых, у Воронина работа такая. Начальник охраны и должен относиться ко всем новым людям с предубеждением. Как говорится, подозреваются все.

Словно уловив в молчании начальника скрытое одобрение, Воронин продолжал рассуждать:

– И вот ещё что. Всё-таки странно, Михаил Анатольевич, что она так настаивала на собственной машине. На своих отдельных поездках. Куда ей ездить-то? Тем более в одиночку, бесконтрольно. То есть в нашей системе безопасности появляется проблемная зона. Вот я к чему клоню.

Колесник достал телефон, собираясь куда-нибудь позвонить. Всем своим видом он хотел показать Воронину, что этот разговор его совершенно не интересует.

Но тот не унимался:

– А может быть, тут психология бабская. Типа - кольцо получила и в силе себя почувствовала? Норов уже может показывать? Или по старым знакомым хочет прокатиться?

Михаил не выдержал:

– Знаешь, как говорят? Жена Цезаря - вне подозрений.

– Да-а, - быстро ответил Воронин, - а вот ещё говорят - на вдове жениться, что старые штаны надевать: не вошь, так гнида.

– Останови, - приказал Михаил водителю.

Не дожидаясь остановки машины, он повернулся к Воронину, сидевшему сзади.

– Открой дверь. Выходи. А теперь - пошёл вон. Чтобы духу твоего не было!

Он видел в зеркале, как Воронин ещё сделал несколько шагов, пытаясь догнать машину, как он растерянно остановился на дороге, разводя руками и что-то повторяя, а машины, сигналя, объезжали его.

Вот теперь настроение было испорчено окончательно, и, приехав в банк, Михаил первым делом отменил назначенную встречу с представителем пиар-агентства. Никаких переговоров, когда нет желания общаться.

Бывали минуты, когда Михаил старался держаться подальше от людей. В его положении это было не так и трудно. Всегда найдётся другая работа - просмотр переписки, анализ информации, изучение новых предложений. А на обязательные мероприятия всегда можно отослать специально подготовленных заместителей. У Михаила Колесника был даже особый заместитель по пьянкам. Сам-то он почти не употреблял алкоголя, но с некоторыми партнёрами невозможно было разговаривать без двух-трёх литров «Немирова». Вот тут-то и появлялся «зам по водке», который мог пить хоть всю ночь, и при этом не засыпал, не дрался и не нёс околесицу. Бесценный кадр.

«А не пора ли мне обзавестись замом по сексу?» - мрачно усмехнулся Колесник, вспомнив свои утренние страхи.

Отставить фрейдизм. Начинаем работать с документами.

Закрывшись в своём кабинете, он долго просматривал электронную почту. Обменялся парой звонков с Таллинном и Тобольском. Потом погрузился в чтение сводки новостей. Михаил уже почти позабыл обо всех своих личных проблемах, но телефонный звонок Нины снова вывел его из равновесия.

«Что она там вытворяет, в этом своём агентстве?
– с раздражением подумал он.
– К чему эти дешёвые приёмы? Демонстрация силы? Ну да, а чему удивляться. Она сама предупреждала, что модельный бизнес - не самое чистое место на свете».

Не успел он положить трубку, как Изольда сообщила, что в приёмной сидит Вазген, его партнёр по экспортным операциям. Такого человека не следовало мариновать у порога, и Михаил сам вышел ему навстречу.

– Садись, дорогой, извини, что задержал.

– Ничего, дорогой, о чём разговор?
– благодушно улыбаясь, вальяжный армянин устроился в кресле.
– Таллинн тебе звонил? С таможней уладили?

– Ты сначала проект договора покажи, потом о таможне поговорим.

Вазген открыл свой серебристый кейс, но тут у него зазвонил мобильник. Он поднял трубку, свободной рукой перебирая в кейсе бумаги. Выбрал глянцевую папочку и положил её на стол перед Колесником, а сам всё кивал и кивал, не произнося ни звука, участвуя в разговоре исключительно в роли слушателя.