– Вот врут-то… - возмутилась она.
– Батюшки! Вот врут! Не жила я с Депардье! Я в Париже вообще не была! И у Терри Гильяма не снималась. Сумасшедший дом какой-то!

– Милая, это обычная технология рекламы. Представь реакцию людей, если написать: «известная модель Нина Силакова возвращается на подиум из рыбного магазина». Совсем другое дело - из Парижа, Токио, с Луны и Марса. Главное - эффект, имена, трескотня, типа китайского фейерверка. Это нормально. Люди должны увязывать твоё имя с тем, что им приятно, с тем, чего бы они сами хотели. Пиар, одним словом.

– Самые лживые и подлые люди, которых я знала, были пиарщиками.

– Да плевать на их моральные качества. Нам с ними детей не крестить. Был бы результат. Главное, я тебе сказал, ты - не продавщица. Ты возвращаешься на подиум.

Он встал и подошёл к зеркалу, завязывая галстук. Воронин тоже поднялся, поглядывая на часы.

– Совсем забыла, - спохватилась Нина.
– Мне же нужна машина.

– Во сколько? Я пришлю водителя.

– Нет. Мне нужна моя машина. Она на штрафной стоянке в ГАИ. Может быть, мы как-нибудь сможем…

– Давно она там стоит?
– спросил Михаил.

– С лета.

Воронин присвистнул. Михаил надел пиджак и, поворачиваясь перед зеркалом, одёрнул рукава.

– С лета? Разберёмся. Напиши мне её данные, я провентилирую этот вопрос. Нажмём кнопки, и через неделю будет у тебя машина.

– Через неделю?
– Нина растерялась.
– Но мне она нужна сейчас…

– А куда ты поедешь?

– У меня много дел. Хочу заехать в два магазина. Потом поеду в наше агентство. Поговорю. Потом…

– Все эти дела лучше делать с водителем. И в агентство тебе лучше приезжать с водителем. Это солидно. Хорошо, Ниночка, я пришлю тебе Володю.

Петька появился на пороге столовой, уже одетый. Брови насуплены, губы поджаты, кулаки спрятаны в карманах курточки.

– Я готов. А они всё копаются. Долго вас ждать?

– Вылетаем по графику, - Михаил глянул на часы.
– Минута в минуту. Ниночка, договорились, Володя будет через полчаса. И пожалуйста, если следователь позвонит, не отказывайся от встречи. Придётся уделить ему немного времени. До вечера, душа моя.

Нина видела в окне, как они сели в «Гелендваген», как машина выехала за ворота и усатый старшина задвинул тяжёлый засов.

Она спустилась в подвал, захватив с собой из холодильника бутылку с минеральной водой.

Саша поднялся ей навстречу со своего ящика.

– За воду спасибо. Дома никого? Тогда сначала пусти-ка меня в туалет.

Он бесцеремонно отодвинул её и поднялся по лестнице. Вернувшись, он снова уселся на ящик. Отпив глоток воды, поставил бутылку на пол у своей сумки.

– Когда будет машина?

– Не знаю. Будет.

– Чем раньше, тем лучше.

Его холодный тон возмутил Нину.

– Ты… ты… ты хоть что-нибудь знаешь? Обо мне, о Петьке. Что с нами было, ты знаешь? Как ты смеешь так говорить со мной! Я из-за тебя человека чуть не убила! Я в тюрьме из-за тебя сидела! Я чуть на самом деле с ума не сошла, пока сидела в психушке! А ты…

– Нинуль, не надо эмоций, - равнодушно произнёс Саша, откинув голову к стене.
– Лишнее это. Я всё знаю. Тебе было очень плохо. Если ты думаешь, что я сам всё это подстроил, то ты ошибаешься. Если я в чём-то и виноват, то только в том, что выжил. Хотя, это случилось не по моей воле. Знаешь, что такое клиническая смерть? Это когда тебе очень хорошо и вот-вот станет ещё лучше… Ты уже приподнялся над этим миром, уже паришь… Кайф. Но тут появляются злые тётки в зелёных халатах и запихивают тебя обратно в эту грязь. В эту кровь. В эту боль. Нинуль, я перед тобой ни в чём не виноват. Честно. Зря ты так.

– Ни в чём не виноват?
– она чуть не задохнулась от гнева.
– На вашем бандитском языке это называется «подстава». Ты меня подставил, Петьку подставил. Как теперь мой сын будет расти, когда все вокруг знают, что его отец был бандитом?

– Не был я бандитом, - Саша устало прикрыл глаза.

– Может быть, скажешь, что и не убивал никого?

Он молча пожал плечами. «А вдруг он сейчас скажет, что не убивал?
– подумала Нина.
– А вдруг всё это - неправда? Кому тогда верить?»

Но он так ничего и не сказал. 

Сообщив Михаилу о том, что она собирается заехать в своё модельное агентство, Нина и не думала этого делать. Даже если бы она и в самом деле решила снова работать манекенщицей, то и тогда обошлась бы без «Маркизы». Ни за какие коврижки она не станет обращаться к тем людям, которые так быстро и подло избавились от неё, да ещё в такой тяжёлый момент. Нет, что угодно, только не «Маркиза»…

Однако надо было где-то достать машину. Нина чувствовала, что всё её будущее сейчас висит на волоске. Если Сашу обнаружат… Он будет стрелять… Нет, об этом лучше не думать. Думать надо только об одном - где достать машину?