— Шестнадцать?.. — у балансирующего на самом краю смерти бога в мозгах явно творилась полнейшая неразбериха.

— Ты меня спрашиваешь?

— Нет-нет, шестнадцать! Точно шестнадцать!

Немного помолчав, продолжая пристально вглядываться в своего пленника, я поднял к лицу свободную руку и начал загибать пальцы. Отсчитав шестнадцать, улыбнулся и кивнул. Всё было правильно.

— Действительно! Молодец, математику знаешь. Четвёртый вопрос: кто вас, ребят, крышует? Кто тут самая большая местная шишка?

— Большой Гор — он местный ростовщик. Обычно он не обращает внимание на таких как мы, но, если есть работёнка — обычно зовёт, за небольшую плату. Он единственный в городе, не считая мэра и главу стражи, кто начал путь Власти.

— Боль?

— Да.

— А мэр и глава стражи — они на какой Каре?

— Тоже боль.

— Это хорошо, хотя и плохо. Как думаешь, тот твой подельник, что сбежал, пойдёт жаловаться этому Гору?

— Илио? Скорее всего, он тот ещё жополиз…

Моё копьё плашмя опустилось богу на голову.

— Не стоит оскорблять своих ублюдков-товарищей. Итак, пятый вопрос… Или не пятый? Я вроде два раза спросил и не назвал номер… тогда седьмой вопрос: как быстро восстановится та праджня, что ты мне отдал?

— Дней за десять.

— А это точно плохо… Так, тогда последний вопрос: где этого Гора искать?

— Ростовщическое агентство находится на главной площади, а его дом — на востоке за городом, крупный особняк, он такой один, не пропустишь.

— А с чего ты взял, что я пойду туда? — копьё в секунду оказалось у горла бога, издавшего жалобный писк и попытавшегося вжаться поглубже в стену.

— Ни с чего, я сказал, не подумав!

Я наставительно погрозил ему пальцем.

— Вот то-то же, впредь так больше не делай. Давай, вали.

Осторожно поднявшись на ноги, бог медленно по стеночке двинулся к выходу, и только нащупав спиной дверной проём, развернулся и припустил вниз по улице, только пятки сверкали.

Я же тем временем опустился на один из уцелевших стульев и задумался.

— Папа, всё в порядке? — Тала заглянула в выбитую дверь и опасливо осмотрелась по сторонам.

— Да, конечно, всё хорошо. — Кивнул я.

— А почему тогда ты такой грустный?

— Я не грустный, я думаю.

— О чём?

— Понимаешь, я могу поглощать их праджню, потому что не имею собственной Истины. Для меня это просто энергия, не больше и не меньше. Однако в этом также и проблема. Боги, которые тут лежат, и они, кстати, просто спят…

— Да-да, конечно…

— Они — пустые боги, ещё не ступили на путь Власти, никак не использовали свою праджню и были очень слабыми противниками. Да, они имеют отменное здоровье и очень редко болеют, но в бою это почти ничего не значит, а физически почти не отличаются от обычных людей в нижних мирах. Однако вообще-то для богов праджня — это не “просто” энергия. Накапливая праджню, они могут встать на путь Власти, начав первую из шести Кар — Кару боли.

— Звучит не очень приятно, — поморщилась Тала, осторожно обошедшая разбросанные тут и там трупы и подойдя ко мне.

— Очень-очень неприятно, я бы сказал. Однако после вступления в первую Кару боли, бог получает возможность использовать праджню для усиления собственного тела. На самом деле это обязательное условие прохождения Кары боли — постепенно насыщать свой организм праджней. Этот процесс причинял страшные мучения, Аид как-то говорил, что даже сжигание в адском пламени было не так страшно. Именно поэтому это называлось Карой боли.

— Жу-у-уть…

— Ага. Но мне вообще-то наплевать, сколько мучений приносит процесс пропитки тела праджней, я-то человек. Куда важнее то, что бог, переживающий Кару боли и уже достаточно пропитавший тело энергией, может быть в несколько раз сильнее пустого бога. При этом для меня такой же способ был недоступен как раз из-за отсутствия Истины. Чем сильнее я хочу стать за счёт поглощения энергии из тайника — тем больше её требуется, и пропорция выходит какая-то очень невыгодная. Чтобы прибавить хотя бы столько же силы, сколько у меня есть, мне придётся увеличить поток энергии раз в сто. А если попытаюсь утроить — умру меньше чем за полминуты.

— Не надо, не умирай! — Тала захныкала и вцепилась мне в ногу. Улыбнувшись, я погладил её по белокурой головке. Хорошо, всё-таки, что она пошла в мать, от меня ей мало что хорошего могло достаться.

— Не волнуйся, я никогда не умру.

— Обещаешь?

— Обещаю, — кивнул я. — Но Аид во многом всё-таки прав: в Землях Богов без Истины практически невозможно выжить. И что с этим делать, я, честно говоря, не знаю. К своему вознесению в Земли Богов я подготовился так тщательно, как только мог. Однако кое-что лодочнику, чьим миром на протяжении ста тысяч лет была его лодка, всё-таки было недоступно.