— Милла, у меня, конечно, не сахарный характер, — прошептал он еле слышно. — Но все же я не садист.

Его тело еще мерцало, но он был рядом со мной. Я отбросила его ладонь и закрыла лицо руками, чувствуя, как водопад слез снова хлынул из глаз.

— Мне показалось, что ты умер, мерзавец! — судорожно всхлипывала я. — Я тебя сама сейчас убью!

— Вам не угодишь, мадам! — послышался его тихий, насмешливый голос. — Умер — не нравится. Выжил — тоже плохо!

Я заметила, что его мерцание, наконец, прекратилось. Луэс c трудом приподнялся, сел, облокотившись на кресло, и притянул меня к себе.

— Все будет хорошо, — прошептал он мне в волосы. — Мы все исправим. Земля снова будет живой и зеленой. Как раньше…

Я притихла на его груди и закрыла глаза. В этот момент мне хотелось, чтобы время остановилось. Чтобы замерли стрелки часов, замолчал ветер, остановилось вращение планеты. Навсегда.

24

Я лежала на своей кровати, свернувшись клубком и закутавшись с головой в одеяло. Перед закрытыми глазами мелькали выжженные равнины, пыльные пустоши и обуглившиеся стволы деревьев.

В ушах до сих пор слышался рев огня, сжигающего все на своем пути. Думаю, он будет преследовать меня до конца жизни…

Еще совсем недавно эта планета зеленела и благоухала запахом диких цветов. Я превратила ее в безжизненную пустыню, и на поверхности больше нет земли, только расплавленная корка, хрустящая под подошвами ботинок, словно карамель. Этот звук был невыносим.

Моя энергия растворилась в пространстве и исчезла, словно ее никогда и не было. Я снова стала обычным человеком. Не знаю, огорчало меня это, или, скорее, радовало…

Все же Хранители были правы, переместив людей на искусственную планету. Рано нам вникать в свойства материи, рано… Человек слишком слаб, чтобы обладать такой силой…

Неожиданно пространство вокруг искривилось, завибрировало и начало потрескивать от электрических разрядов.

— Помяни черта, — проворчала я.

Серые тени. Они пришли в наш дом. Я их чувствовала, даже потеряв свои способности. Появление Хранителей было связано со мной, в этом не оставалось сомнений.

В груди заныло от нехорошего предчувствия. Я откинула одеяло, пригладила дрожащими руками всколоченные волосы и вышла из комнаты. Спрятаться не получится, придется идти навстречу своему будущему, каким бы оно ни было.

Их было трое. В этот раз они выглядели как люди, так как мысленно общаться с ними я уже не могла.

— Луэс, — тихо произнес один из Хранителей, поздоровавшись со мной кивком головы. — Ты совершил серьезный проступок, нарушил все правила. Людей еще нельзя учить обращаться с материей, но ты это сделал. И вот к чему привела твоя самонадеянность. Милла больше не сможет оставаться здесь. Она непредсказуема, а значит опасна.

От услышанного кожа покрылась мурашками. Внутреннее чутье подсказывало, что ничего хорошего теперь ждать не приходится. Скорее всего, меня разложат на атомы, чтобы я бесследно исчезла из этой вселенной, не оставив о себе даже воспоминаний. На месте Хранителей я сделала бы то же самое.

— Милла должна вернуться к людям, — произнес второй Хранитель.

— Но ведь она потеряла свою силу, — возразил Луэс. — Сейчас она просто человек.

— Ты не хуже нас понимаешь, что сила вернется, это лишь вопрос времени, — сказал третий, до этого хранивший молчание.

— Она может вернуться? — опешила я.

Он кивнул. — Да. Но неизвестно, какой она станет. Рисковать нельзя. На искусственную планету энергия не проникнет. Там ты будешь в безопасности.

Я тихо вздохнула, понимая, что он прав. Меня нельзя оставлять здесь.

— Ты, в свою очередь, восстановишь жизнь на Земле, такой, какой она была раньше, — обратился первый Хранитель к Луэсу.

— Нет! — резко произнес Луэс, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Я ее не отпущу!

Воздух в помещении заискрился. Хранители замерли, словно не веря в реальность происходящего. Я была для них чужой, странной, но один из них выбрал меня.

— Мы вместе, — продолжил Луэс. — Навсегда. Она нужна мне. Она — самое дорогое, что у меня есть в этой вселенной.

Я даже приоткрыла рот от удивления. Казалось, Хранители тоже потеряли дар речи.

— Если так, — тихо произнес второй, — то ты знаешь, что должен сделать. Тебе придется стать человеком, таким же, как она. Вы вместе уйдете к другим людям и проживете обычную человеческую жизнь. Это твой выбор, и мы не вправе препятствовать.

В комнате воцарилась тишина.

— Нет! — хотелось закричать мне, но почему-то не получалось произнести ни слова, как будто телом овладел паралич. — Нет! Только не это! Нельзя его наказывать из-за меня.