Роман.

— Что ты здесь делаешь? — зло выплюнула я, мой голос охрип от обильных слез. Хотя это прозвучало достаточно агрессивно, на самом деле при виде его каждой частице моего существа, словно придали кинетической энергии. По позвоночнику пробежали мурашки, а колени ослабли.

Ответа не последовало. Он лишь крепче сжал свои ладони.

— Отпусти меня! — прошипела я, стараясь держаться, несмотря на то, что моя воля слабела с каждой секундой.

Я попыталась освободиться от него, но он крепко удерживал руками мои плечи и яростно смотрел на меня. В его глазах пылал огонь, которого я никогда раньше не видела.

— Черт возьми, Софи, я с ума сходил от беспокойства. И искал тебя повсюду. — Тон его голоса сменился от гневного до печального, его здоровый глаз заблестел от влаги. — Я думал, что с тобой случилось что-то ужасное.

Нежность в его голосе мало чем могла помочь моему искалеченному сердцу. Обида была слишком глубока и успела зародить шквал сомнений в моей душе.

— Уходи, Роман. Я больше никогда не хочу тебя видеть. — Еще одна порция сердитых слез собралась в моих глазах.

— Софи, я не понимаю. Что происходит?

— Мне жаль, что я была недостаточно хороша для тебя.

Голос Романа повысился, и его брови изогнулись дугой.

— О чем ты говоришь?

— Почему ты не сказал мне, что увольняешь меня?

— Что???!!!

— Кендра показала мне мое уведомление.

— Кендра? Когда?

Я начала рассказывать о своей неожиданной встрече с Кендрой, мой голос дрожал. Пока Роман внимательно слушал, его лицо все больше мрачнело с каждым произнесенным мной словом. Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать ему, как она меня назвала. К концу моего рассказа свежие слезы текли по моим щекам.

Голубой глаз Романа пылал гневом. Его хватка на моих плечах немного ослабла.

— Это чушь. Я никогда не просил ее составлять заявление об увольнении.

— Но на нем стояла твоя подпись, — пробормотала я, не уверенная, что могла верить ему, несмотря на то, что мой отец всегда говорил мне, что в каждой истории были две стороны.

Ноздри Романа раздувались от с трудом сдерживаемого гнева, а челюсти крепко сжаты.

— Эта гребаная сука подделала ее. — Он умоляюще посмотрел на меня. — Софи, ты должна мне поверить. Она извращенка. И жутко ревнует к тебе.

— Ревнует ко мне?

Выражение его лица смягчилось, он нежно провел ладонью по моим волосам, не сводя с меня взгляда.

— Ты должна это знать. Она неравнодушна ко мне. Я всегда нравился ей, но сам никогда не чувствовал к ней ничего особенного. В ту ночь, когда ты упала с лестницы, она была сильно пьяна и пыталась соблазнить меня.

В моей голове снова промелькнуло воспоминание о полураздетой Кендре, спускающейся по лестнице. И снова на первый план вышла возможность того, что она специально столкнула меня со ступенек. Теперь, понимая, как сильно она меня ненавидела, это казалось все более и более возможным. Меня одолевало искушение рассказать Роману о своих подозрениях, но я не решилась. Казалось, что сейчас не время и не место, к тому же у меня не было доказательств. А хитрая Кендра только отрицала бы это.

— Клянусь, — продолжил Роман, пока я переставила ногу, чтобы снять нагрузку с пульсирующей лодыжки. — Я бы вышвырнул ее из своего кабинета пинком под ее костлявую задницу, если бы не думал, что она могла из мести предъявить мне обвинение в сексуальном домогательстве.

Я начинала ему верить.

— Почему бы тебе не уволить ее?

Роман выдохнул с трудом.

— Мне бы хотелось, но не могу. Она владеет сорока девятью процентами компании. Я не могу позволить себе выкупить ее.

Наступило напряженное молчание. Роман первым нарушил его.

— Софи, пожалуйста, не верь ни единому ее слову. Я никогда не смогу тебя уволить. Ты нужна мне, как воздух, которым я дышу. Как вода, которую я пью. Ты вдохновляешь меня. Разжигаешь во мне огонь, который, как я думал, исчез навсегда. Если бы ты только знала, что я почувствовал, когда увидел тебя распростертой на полу после падения. Такой безжизненной. Свет внутри меня мерцал и гас, и я чувствовал, что снова проваливаюсь в черную дыру, которую больше никогда не хочу знать. Боже, Софи, не знаю, что бы я делал, если бы…

Его голос прервался, пока я обдумывала его слова. Он никогда не говорил мне, как много я для него значила. Меня так лелеяли и боготворили. Я была такой нужной. Мое сердце разрывалось от счастья. Или, может быть, это была любовь. Мои чувства представляли собой эмоциональный беспорядок. Я не могла перестать плакать. Роман смахивал их подушечками больших пальцев. Затем, большим пальцем, он приподнял мой подбородок.

— Эй, почему ты все еще плачешь?

Шмыгая носом, я поморгала залитыми слезами глазами и отвела взгляд.