Шрифт:
Эти слова прозвучали и как прощание.
– Мои мальчики, – Хоторн словно снова улыбнулся кривой улыбкой, как у Джеймсона, жесткой, как у Грэйсона, – если вы и в самом деле слушаете меня, судите меня настолько строго, насколько захотите. Я заключил много сделок с дьяволом. Я далек от совершенства. Ненавидьте меня, если так нужно. Позвольте своей злости разжечь огонь, который этот мир никогда не сможет потушить. Нэш. Грэйсон. Джеймсон. Ксандр. – Он произнес их имена по очереди. – Вы были глиной, а я скульптором, радостью и честью моей жизни было сделать вас лучшими людьми, чем я когда-либо смогу стать. Людьми, которые будут проклинать мое имя, но никогда меня не забудут.
Я коснулась руки Джеймсона, и он крепко сжал мою в ответ.
– На старт, мальчики, – сказал Тобиас Хоторн на записи. – Внимание. Марш.
Глава 70
Тишина никогда не была такой громкой. Я никогда не видела братьев Хоторнов такими притихшими – все они словно были отравлены парализующим ядом. Какое бы сильное впечатление ни произвела на меня правда, прозвучавшая из уст Тобиаса Хоторна, меня и мою жизнь лепил не он.
Я заставила себя нарушить молчание, потому что они были не в силах это сделать.
– Вы всегда говорили, что старику нравилось убивать одним выстрелом десять зайцев.
Джеймсон перевел взгляд с пола на меня, затем издал горький, болезненный смешок.
– Двенадцать.
Одним выстрелом двенадцать зайцев. Меня предупреждали. С того момента, как я получила связку с сотней ключей – и даже раньше, – каждый из братьев Хоторн по очереди предупреждал меня.
Ловушка за ловушкой. Загадка за загадкой.
Будь вы даже сто раз уверены в том, что перехитрили нашего деда, на самом деле это он вас обвел вокруг пальца, и никак иначе.
Наша семья уничтожает все, к чему прикасается.
Ты никакой не игрок, девочка моя. Ты стеклянная балерина – или нож.
И еще письмо в самом начале, которое Тобиас Хоторн оставил мне лично. Прости меня.
– Мы делали именно то, что он ожидал от нас. – Ксандр очнулся и начал двигаться – резкие жесты, прыжки на носочках. – Все мы. С самого начала.
– Вот сукин сын. – Нэш протяжно присвистнул, затем прислонился спиной к стене. – Насколько, по-вашему, опасен Винсент Блейк? – вопрос прозвучал обыденно и спокойно, но я представила, как Нэш подходит к бешеному быку с точно таким выражением на лице.
– Так опасен, что потребуется приманка. – Спокойствие Грэйсона отличалось от спокойствия Нэша – оно было ледяным и контролируемым. – Мы имеем дело с семьей, чье состояние, хотя и значительно меньше, появилось гораздо раньше, чем наше. Трудно сказать наверняка, с какими людьми и учреждениями он связан.
– Старик убрал нас четверых с доски, – подал голос Джеймсон. – Он воспитывал нас борцами, но не планировал, что мы вступим в эту борьбу.
Я подумала о том, как Скай говорила, что ее отец никогда не считал ее игроком большой игры, а потом о письме, которое Тобиас Хоторн оставил своим дочерям. В одной части он сказал, что ни одна из них не увидит его состояния. В моей жизни были поступки, которыми я совсем не горжусь, а в наследстве есть и такие вещи, которыми вам себя отягощать не стоит.
Правда месяцы была прямо перед нами. Тобиас Хоторн оставил мне свое состояние, чтобы, если и когда его враги нападут после его смерти, они напали на меня. Он тщательно выбрал мишень, установил меня, как винтик, в сложную машину.
Одним выстрелом двенадцать зайцев.
Если ты слушаешь это, Блейк идет за тобой. Он загонит тебя в угол. Он тебя обездвижит. Он не пощадит тебя. Я почувствовала, как где-то внутри я ожесточилась. Тобиас Хоторн не предположил, как именно Винсент Блейк придет за мной. Хоторн не знал, что Тоби будет вовлечен в заговор Блейка, но чертовски хорошо знал, на что этот человек способен. И единственное утешение, которое у него для меня нашлось, – крошечный шанс, что я выживу.
Я бы хотела презреть Тобиаса Хоторна – или хотя бы осудить его, – но могла думать только о других словах, которые он произнес. Пламя может испытывать тебя, но тебе нужно не сгореть.
– Куда ты пошла? – крикнул Джеймсон мне вслед.
Я не обернулась, не смогла заставить себя посмотреть на кого-либо из них.
– Позвонить.
Винсент Блейк ответил только после пятого гудка – чтобы продемонстрировать свою власть.
– Самонадеянная девчонка.