— Процедуры закончились? — спросил Тенеан, когда Ми-Эр поднялась из мастерской в квартиру. Счёт дней у него немного сбился.

Та только молча кивнула, проходя на кухню. Нельзя отходить от обычного распорядка. Еда, ванная, сон, — привычная схема вернулась на место. Ничего лишнего, никаких отхождений, никакого бессмысленного произвола.

Пробуждение, ванная, завтрак, — Ми-Эр снова знала, что будет делать в следующую минуту. Так и надо. Так гораздо удобнее. Иначе бы эта схема не прижилась, была бы заменена на более рациональную. Почему она вдруг позволяла себе нарушать привычный режим? Она не знала, память о прошлых днях осталась, но сильно притупилась, отошла на второй план, а потому не беспокоила. И теперь Ми-Эр не даст слабину. Так ведь? Её ведь чинили знатоки своего дела.

Первую неделю после процедур всё шло как надо. Как ни странно, но Тенеан ничего не предпринимал — ему было слишком трудно находиться рядом с Ми-Эр, с головой творилось что-то непонятное, из-за чего всё чаще происходили сбои: угасало на несколько мгновений сознание, пропадало зрение, невозможно было что-то слышать из-за шума. Однако он всё равно старался быть поближе, следил, всё ещё на что-то надеялся. И надежда эта убивала.

Так почти что прошла вторая неделя, но вечером Ми-Эр пришлось снова совершить недопустимое — нарушить режим. Дело было в том, что слишком уж настойчиво Тенеан просил составить ему компанию в наблюдении за звёздами. Не понимая, в чём вообще суть происходящего, она в итоге согласилась, осознав, что иначе её и далее не оставят в покое.

Для любования небом они отправились на крышу другого здания, что робот объяснил очень просто: там будет лучше видна та часть, которая его интересовала. Помня о том, что Тенеан в принципе странный и какой-то нелогичный, Ми-Эр просто последовала за ним. Завтра выходной, а потому, так уж и быть, она допустит эту нелогичную трату отведённого на сон времени; но только заранее было объявлено, что это первый и последний раз. Тенеан возражать не стал, просто поблагодарил за согласие. Он стал теперь непривычно молчаливым и каким-то задумчивым. Странная перемена, но Ми-Эр не обратила на это никакого внимания. Ей, как и положено, было всё равно.

Пока Ми-Эр стояла, безразлично смотря куда-то в сторону тёмного города, в котором почти не встречались пятна света, Тенеан сидел на самом краю, что-то выискивая на небосводе. Со стороны могло показаться, что он хочет высмотреть каждую звёздочку, дабы сохранить в памяти самый полный вид ночного полотна, какой только может представиться взгляду. И отчасти это было верно, хотя в куда большей степени он старался прийти к согласию со своими мыслями, чтобы исполнить задуманное. Навязчивая идея превратилась в цель, против которой не давала пойти сама его сущность.

— Миранда, можете подойти? — позвал он, оборачиваясь.

Ничего не говоря, Ми-Эр сделала несколько шагов к краю крыши. Ветер, ставший сильнее, приводил её волосы в ещё больший беспорядок, заставлял невольно ёжиться, так как был прохладным. Робот поднялся и пытливо заглянул в карие глаза, снова казавшиеся холодными.

— Миранда, я понимаю, что то, что я сделаю сейчас, будет ужасно. Что это слабость и трусость. Но это последнее, что я могу сделать для вас, для вашего возвращения. Вам, конечно, сейчас всё равно и, наверное, будет безразлично и далее… — Тенеан протянул к ней руку и коснулся щеки. Ми-Эр слабо вздрогнула, рука робота как обычно была холодной. — Я… Я любил вас. И люблю. Но понимаю, что ничтожен и ничего более не могу сделать. У меня нет другого пути. Всё же я — робот, а у робота есть программа. Против неё нельзя пойти. Да, Рейндис пытался максимально уподобить меня человеку, но, видимо, это слишком нереально. — Он вздохнул и опустил взгляд. Немного помедлив, решаясь, Тенеан ещё больше приблизился к Ми-Эр и поцеловал её в щёку.

Она не смогла в тот момент сохранить обычное ровное выражение на лице — изогнула в удивлении брови и в недоумении посмотрела на робота, но тот снова отдалился и теперь с кривой ухмылкой глядел в сторону города.

— Помимо прочего, программа требует, чтобы я вас кое о чём попросил. Если вам будет не всё равно, пожалуйста, извлеките информацию из той фоторамки. Это может помочь. Почему-то сейчас я точно знаю это… Миранда… — последнее слово Тенеан прошептал с каким-то благоговейным трепетом, который не скрылся даже за характерными механическими нотками.

Смотря Ми-Эр прямо в глаза и слегка улыбаясь, он сделал шаг назад. Шаг в пустоту.

Где это видано, чтобы робот сбрасывался с крыши? Где это видано, чтобы машину посетила мысль о самоубийстве? Пожалуй, Тенеан недооценивал себя, утверждая, что всё ещё далёк от людей. О, нет, он был подобен им настолько, насколько это возможно при ещё несовершенном теле и при вполне человеческом разуме. При наличии души, которую, если всё же предположить существование чего-то подобного, нельзя создать искусственно.

Губы дрогнули, глаза защипало. Что-то странное, что-то совершенно незнакомое. Даже обращаясь к глубинам памяти, хранящим в себе «дни человека», она не могла понять, что сейчас чувствует, что с ней происходит. Некая мысль упорно ускользала и, в то же время, осознание было слишком ясным. Осознание смерти того, кто был очень дорог, очень важен. Да, именно. Даже будучи снова равнодушной ко всему, Ми-Эр отличалась от себя в прошлом — Тенеан стал совершенно естественной частью её жизни, а теперь эта часть пропала. Так резко. Мгновение, и вот она совсем одна вместе с так не вовремя проснувшимися чувствами. С осознанием произошедшего и сопутствующим ему сожалением.