– Психолог.

– Где учились?

– В Оксфорде.

Спасибо, мистер Дин.

– С трудами профессора Кончиса знакомы?

– Нет. Но что-то слышал.

И вызывающе так зыркнул. Можно подумать, она сама с академиками якшается! Нет, меня не проведёшь на мякине. Сейчас каждый балбес про всё на свете "что-то слышал", но настоящих образованных днём с огнём не сыщешь.

Сговорились, что она даст мне книжку на время, на три дня, причём за полфунта. Покривился я, но отвалил ей монеток.

Ритуал с апельсином состоялся успешно: в продуктовом вчера был привоз.

Теперь осталось сбагрить ожерелье. Поехал наугад в то злачное место, где смотрел "Дикаря". Уже смеркалось. На дворе какой-то ухарь в одной рубашке и джинсах колол дрова. На моё счастье им оказался тот, кого мне было надо. Он тоже меня узнал:

– О, кинокритик! Как сам? Как Мэриан? Выздоравливает?

– Да, уже гораздо лучше. Я, собственно, к вам по её поручению, только здесь... не очень удобно.

Он наложил на согнутый локоть кучу поленьев и повёл меня в дом, свалил дрова у большого камина, а я тем временем огляделся: в комнате сидело около дюжины человек. Слепая брюнетка тренькала на струнном инструменте, наверное, клавесине. Рядом с ней сидел на редкость уродливый тип: всё лицо в ожогах, рот в одну сторону разорван. Была там смуглянка с золотым кольцом в крыле носа и красным кружком на лбу, блондинка в венке из тряпичных васильков. Был негр в очках и усач в ковбойской шляпе. В общем, маскарад. Нэнси разливала чай в светлом платьишке. Гости заедали его тыквенным пирогом и какими-то шариками размером с грецкий орех. Пахло приятно: пряностями, табаком, лимоном, древесиной - много чем.

– Поговорим наедине, - предложил я Дину.

Мы пошли на кухню.

– Я хотел сделать Мэриан подарок, вот такой, - и показываю ожерелье, - а она требует сбыть его и купил мотик, чтоб катать её, как Джонни Дикарь - свою Кэти.

– Похоже не неё.

– Она помешалась на этом артисте, Брандо. Я мог бы ревновать, но...(Но я ведь такой великодушный!) ... по-моему, неплохо, если девушка увлекается каким-нибудь искусством. Встреться она с ним в реальности, он бы ей, может, совсем не понравился. Это как... Дориан и Сибилла... Ну, да вы не поймёте.

– Где уж мне, - вертит в немытых клешнях драгоценность, - Сколько думаешь срубить?

– Выручить? Ну,... тысяч пять, в крайнем случае, четыре с половиной.

– Ладно, попробую пристроить. Давай коробку.

– Вы что, хотите его у себя оставить!? Так не пойдёт!

– Покупатель должен увидеть товар.

– Организуйте мне с ним встречу.

– Не согласится.

– Почему?

– Стесняется. ... Кстати, чем ты по жизни занят?

Я рассказал про бабочек и фотографию.

– Ого!
– он оскалился, - Выраженный охотничий инстинкт, разработанный глазомер, мелкая моторика, да ещё при очевидном аскетизме. Ты мог бы стать отличным кадром.

– Я не фотогеничный.

– Это только повышает твою цену.

– Сэр, я не собой торгую, а хочу приобрести мотоцикл вместо бриллиантового украшения!

– Или ты оставляешь его мне, или скатертью дорога.

– Дайте что-нибудь в залог.

– У меня ничего нет. Могу дать честное слово.

Мне надоело спорить. В конце концов, самому мне ожерелье не нужно, равно как и мотоцикл, а Мэриан, раз отправила меня к мошеннику, то пусть пеняет на себя, когда он смоется и оставит нас на бобах.

В гостиной чернокожий очкарик умничал:

– Классовый вопрос решается предельно просто: все мы принадлежим к одному классу - млекопитающих.

– Эй, малохольный, - обратился он ко мне, - Как ты относишься к апартеиду?

К кому, блин?...

– Лучше, чем к водородной бомбе.

Это я здорово, остроумно придумал. Всё расхохотались. Мне поднесли чашку чая без молока, но с какими-то травами, на прикуску - индийское мягкое драже, очень вкусное.