– Давайте рецепт, - говорит продавщица, - без рецепта антибиотики не отпускаем.

– Сударыня! Сестрица!
– взмолился я, - Ведь я не ЛСД прошу! Не кокаин! У меня нет денег на врача, да и тётка боится их, дура паранойная, думает, у них какой-то заговор! Эксперименты на больных и прочая такая чушь! Родная! Бога ради!... Не дайте человеку окочуриться!!!

И сую ей гинею.

Это помогло, смягчило. Упаковала мне в пакет и пенициллин, и спирт и десяток шприцов.

– Зачем так много?
– спрашиваю.

– Они одноразовые.

– Да ну ещё, баловство. Дайте один, а то слишком дорого выйдет. Я его кипятить буду.

– Возьмите ещё ксилометазолиновые капли, чтоб снимать отёк в носу.

– Благодарствуйте.

– А про открытия доктора Полинга вы слышали?

– Краем уха.

– Для укрепления иммунитета надо принимать аскорбиновую кислоту. У меня её всю разобрали, но она содержится в цитрусах: апельсинах и лимонах.

– Вот спасибочки, мисс! Вкусная была?

– Кто?

– Собака, которую вы съели на своём деле.

Смеётся.

– А как вас звать?

– Эмма.

– Это не про вас писатель Остин недавно книжку выпустил?

Ещё пуще заливается. А тут сзади какая-то скрюченная перечница встревает:

– Молодой человек! Писатель Остин был женщиной, которая умерла сто лет назад. Не отвлекайте провизора и не задерживайте очередь!

Я хотел что-нибудь возразить, глядь - а в аптеку и впрямь народ набился, довольно мрачный, так что пришлось смотать удочки.

Как ни удивительно, я прихватил "Трамвай" и с ним пошагал в книжный, на соседнюю улицу. Продавец увидел меня и крикнул в угол:

– Мисс Розенталь, тут возврат.

Явилась ряженая.

– Красивая, - говорю ей, - у вас фамилия.

– Еврейская, - отвечает заносчиво.

А что я? Я с передовыми взглядами знакомый.

– Это мне совершенно всё равно.

– Вам понравилась пьеса?

– Нет!

И выдал ей всё, что у меня накипело от финтов Стэна и Бланш, вырулил и на актёров, на театр и кино вообще, на то, как это могут понять зрители...

– Что если, - заканчиваю, - от таких сюжетов мужчины и женщины потеряют уважение друг к другу? Что тогда с миром станется!?

– Вы интересный юноша, - произнесла она, - Не будь я лесбиянкой...

Ага! Вот прям сейчас забьюсь в пуританских судорогах!

– Это вы всё сочиняете, чтоб неугодных парней отшивать, а явись, который вам приглянется, так вы с ним рысью под венец.

Она сгримасилась, хотела, видно, парировать, но тут в магазин вошла ещё одна женщина, молодая, моих примерно лет, и вся с головы до ног в чёрном. Я посторонился от прилавка.

– У вас есть "Заводной апельсин"?
– обратилась незнакомка к продавцу.

– Остался последний экземпляр, мисс. И... я бы не советовал подобное чтиво леди: грубости, знаете ли, непристойные сцены...

– Я всё же возьму.

Она была бледная, говорила глухо.

– У вас какое-то несчастье, милая?
– спросила Розенталь; это прозвучало с искренней заботой.